Если бы ни киноэпопея «Освобождение», вряд ли кто узнал бы о том,
что главный удар 22 июня 1941 года приняли войска Киевского Особого военного округа под командованием генерала Павлова, вскоре расстрелянного за утрату управления фронтом. Да и фамилии других командующих фронтами мало что говорят простому российскому обывателю. Их вычеркнули из российской Истории, поскольку к ней они не имеют отношения. Они имеют отношении к нашей с вами человеческой Истории, они те, кто вёл наших дедов и прадедов в последний бой.
За парадными реляциями
Сомневаюсь, что российская молодёжь знает, что СССР встретил германского агрессора во всеоружии, расположив на западных границах пять отмобилизованных фронтов: Северный — под командованием генерал-лейтенанта Маркиана Михайловича Попова, Северо-Западный — под командованием генерал-полковника Фёдора Исидоровича Кузнецова, Западный — под командованием вышеупомянутого Героя Советского Союза, генерала армии Дмитрия Григорьевича Павлова, Юго-Западный — Героя Советского Союза, генерал-полковника Михаила Петровича Кирпоноса и Южный — генерала армии Ивана Владимировича Тюленева. Но сегодня речь пойдёт не о них, хотя о каждом можно отдельную книгу написать.
Несмотря на то, что 13 апреля 1941 года между СССР и Японией был подписан Пакт о ненападении, который Страна Восходящего Солнца неукоснительно соблюдала, а после 1945-го ещё и обвинила СССР
в его нарушении, против «японских милитаристов» был развёрнут Дальневосточный фронт. Командовать им ещё в январе назначили человека неординарного, командира строгого, но справедливого, хозяйственника рачительного, переаттестованного 4 июня 1940 года
в генерал-полковники, которому 22 февраля 1941-го присвоили генерала армии, Иосифа Родионовича Апанасенко.
Неуч-недоучка
Иосиф Родионович родился 3 (15) апреля 1890 года в селе Митрофановское Новогригорьевского уезда Ставропольской губернии в крестьянской семье. В 1911-м был призван в Русскую Императорскую армию. Служил в 208-м Лорийском пехотном полку. По окончании «учебки» полка в Хасавюрте его произвели в унтер-офицеры. Осенью 1914-го полк в составе 52-й пехотной дивизии 3-го Кавказского армейского корпуса оказался на полях сражений Первой мировой на Кавказском театре военных действий. В первые месяцы войны Апанасенко заменил убитого офицера и в бою принял командование взводом,
а в 1915-м без повышения в чине назначен командовать полуротой.
В 1917-м произведён в прапорщики. Командир пулемётной роты.
За отличия в боях награждён двумя Георгиевскими медалями и тремя Георгиевскими крестами.
Оставившего фронт и вернувшегося в родное Митрофановское бравого вояку избрали председателем Совета и Военно-революционного комитета села. В мае 1918 года ушёл партизанить. Однако с августа в РККА и с октября уже командир бригады 2-й Ставропольской пехотной дивизии, с декабря — командир бригады в 4-й стрелковой дивизии 11-й армии, а с января 1919 года — бригады в 1-й Ставропольской кавалерийской дивизии. С марта 1919 года — командир 6-й кавалерийской дивизии кавалерийского корпуса Семёна Михайловича Будённого, из которого и была создана Первая Конная армия.
Несмотря на личную отвагу и непререкаемый авторитет среди красноармейцев, Будённый дважды снимал его с должности
за склонность к «батьковщине». Первый раз — за самовольную остановку наступления дивизии 3 ноября 1919 года. Тогда командиром дивизии
был назначен Семён Константинович Тимошенко, а комдив «спущен»
в бригаду своей дивизии. В августе 1920-го возвращён на дивизию,
но из-за неудач в Польской кампании и падения дисциплины в дивизии
12 октября вновь снят с должности.
С начала 1921 года начальника гарнизона Ставрополя партия направляет начальником Ставропольской губернской милиции. В 1923 году Апанасенко окончил Военно-академические курсы высшего комсостава РККА и назначается Смоленским губернским военным комиссаром.
Но с мая 1924-го по октябрь 1929-го в Северо-Кавказском военном округе командует 5-й кавалерийской дивизией. В июле 1925-го зачищает Чечню от бандформирований и разоружает население Шароевского района,
где скрывался муфтий Союза горцев Северного Кавказа имам Нажмудин Гоцинский (1859 — расстрелян без суда 28 сентября 1925). В 1928 году заканчивает курсы усовершенствования высшего комсостава при Военной академии РККА имени М.В. Фрунзе, а в 1932-м — и саму Академию. Но определение «недоучка» приклеилось к нему до самого конца жизни. С октября 1929 по 1930 годы — командир 4-й Ленинградской кавалерийской дивизии. После окончания академии, с ноября 1932 года — командир 4-го кавалерийского корпуса в Среднеазиатском военном округе (САВО). С октября 1935 года — заместитель командующего войсками Белорусского военного округа. В 1937-м подозревался в участии в подготовке военного переворота, но разъяснил И.В. Сталину свою позицию, покаялся в заблуждениях и в феврале 1938-го был направлен командующим войсками Среднеазиатского военного округа.
Шестой фронт
В январе 1941 года Апанасенко назначен командовать войсками Дальневосточного фронта. По сути, никакого фронта там не было.
Войска решали оперативные задачи по защите советского Дальнего Востока от возможного противостояния японским захватчикам,
но после подписания 13 апреля советско-японского Пакта о ненападении, о каких-либо широкомасштабных военных действиях со стороны Японии не могло быть и речи. Однако исключать их было нельзя, и Апанасенко приступил к укреплению обороноспособности дальневосточных рубежей Родины. Первым делом он приказал незамедлительно начать строительство автодороги, параллельно железной Транссибирской магистрали, поскольку любое нарушение железнодорожного сообщения делало крайне уязвимым передвижение и снабжение частей РККА. Повреждение же в случае внешнего вторжения одного из мостов или тоннелей парализовало бы все действия войск. 1 сентября 1941 года, через пять(!) месяцев после начала строительства, автодорога от станции Куйбышевка-Восточная до Хабаровска, а это почти 1000 км, была введена в эксплуатацию.
Дурная слава о новом командующем бежала впереди Апанасенко.
К «недоучке» прибавилось «самодур». Быстро выходил из себя.
Когда ругался, выражений не выбирал, матерился хуже сапожника. Однако вскоре служившие под его началом командиры и красноармейцы изменили своё мнение. Тогда подполковник, а впоследствии генерал
и диссидент Пётр Григорьевич Григоренко (1907—1987) вспоминал,
что все отмечали его природный ум, способность оценить предложения своих подчинённых, смелость, силу воли принять ответственность на себя, а не валить вину на исполнителей. Виновных наказывал сам, ни наркому, ни трибуналу на расправу не давал. И окружали его люди умные,
им самим отобранные. Его приказы о снятии и понижении в должности
и звании были известны всем. Но через некоторое время он устанавливал испытательный срок. Справился проштрафившийся – приказ даже
в личное дело не попадал. И не было ни одного случая, чтобы человек
не справился.
Навстречу смерти
Со Сталиным бравый комдив Апанасенко познакомился ещё во время Гражданской войны и приглянулся будущему Вождю Народов, когда тот был членом Реввоенсовета РСФСР.
Когда в октябре 1941 года вермахт находился на подступах к Москве, Сталин позвонил первому секретарю Хабаровского крайкома партии Геннадию Андреевичу Боркову (1905—1983) и сказал: «Убедительно прошу тебя, немедленно вылетай в Москву, возьми с собой Апанасенко, уговори его быть податливым, чтобы не артачился, я его упрямство знаю». Сталин никогда ранее не звонил Боркову, никогда ни у кого ничего не просил, поэтому тональность разговора удивила первого секретаря. Борков, Апанасенко и командующий Тихоокеанским флотом Иван Степанович Юмашев (1895—1972) оперативно прибыли в Москву и направились в Кремль. Сталин пояснил, что на защиту столицы необходимо перебросить войска с Дальнего Востока. Апанасенко записал номера воинских частей, которые нужно передислоцировать к Москве,
и прямо из кабинета отправил шифровку своему заместителю о немедленном исполнении приказа. Это были те самые знаменитые «сибирские дивизии», которые и остановили врага на подступах к столице. Потом Сталин поинтересовался, сколько в распоряжении Дальневосточного фронта имеется противотанковых пушек. Апанасенко назвал количество, заметив, что их немного. Сталин приказал и пушки отправить для обороны Москвы. «И тут вдруг стакан с чаем, стоящий напротив Апанасенко, полетел по длинному столу влево, стул под генералом как бы отпрыгнул назад. Апанасенко отскочил от стола и закричал: “Ты что? Ты что делаешь?!! Мать твою …! А если японец нападёт, чем буду защищать Дальний Восток? Этими лампасами?! — и ударил себя руками по бокам. – Снимай с должности, расстреливай, орудий не отдам!». К удивлению Боркова, Сталин постарался спустить всё «на тормозах»: «Успокойся, успокойся, товарищ Апанасенко! Стоит ли так волноваться из-за этих пушек? Оставь их себе». Апанасенко успокоился и дальше разговор проходил вполне миролюбиво. В конце встречи Апанасенко попросил Сталина направить воевать с немцами. Верховный отказал. Апанасенко вернулся командовать Дальневосточным фронтом. Лишь в конце апреля 1943 года, после многократных рапортов, Апанасенко был назначен заместителем командующего Воронежским фронтом, в июне прибыл в действующую армию, но повоевал недолго,
5 августа, во время боёв под Белгородом, «Юнкерс» без прикрытия прорвался сквозь линию фронта и сбросил бомбу, которая взорвалась
на значительном удалении, но один из осколков попал генералу точно
в грудь. Ранение оказалось смертельным. В нагрудном кармане была записка, в которой генерал клялся в верности коммунистической партии.
***
Иосиф Родионович на протяжении своей службы вёл дневник, однако увидели свет лишь пять его страниц. Что такого написал генерал,
о чём до сих пор стараются не говорить, так и осталось тайной.
Уважаемые читатели! Благодарю вас за проявленный интерес.
Стараюсь откликаться на конструктивную критику. По условиям публикаций на Дзене, особо острые статьи и главы моей книги «Исправленному верить» доступны только подписчикам.
Дочитывайте, подписывайтесь, ссылайтесь и делитесь с друзьями. Ждите новые публикации о малоизвестных фактах нашей Истории!