Мабон, осеннее солнцестояние (21-24 сентября), один из восьми великих праздников колеса года, как и остальные семь, праздновался всеми народами, по крайней мере, в Европе. Что совершенно неудивительно, ведь все эти праздники – сельскохозяйственные. Но как мы уже писали о других годовых праздниках, кельтский вариант мы знаем много лучше, чем славянский.
Везде и всюду Мабон – праздник «второго урожая», т.е. хлеб уже собрали, добирают остальное съестное и вкусное. Только «второй урожай» - это смотря у кого что. В славянских землях сады обтряхивают, а в кельтских – ячмень жнут. На кельтском ячмене ставят пиво, а на славянских яблоках – заводят наливку. И там, и там выпивки еще нет, выпивка пока только в «заделе» и должна «созреть» к грядущим в самое ближайшее время осенним свадьбам. И все народонаселение лихорадит в преддверии. Особенно тех, кому как раз приперло жениться. Ну, хотя бы чуть-чуть…
Вот кто б объяснил, почему в наши дни намекнуть на рогатость мужчины – значит, обидеть? Во времена кельтов главный Мужской Бог (Кернунн, Херн-охотник, он же Мабон ап Мадрон) был роскошно и величаво рогат, и в рогах его была Сила. Оленьи рога венчали чело Мужа, и одновременно, Сына Богини-Матери, и осень была его временем. Осколки культа Рогатого Бога еще в 19 в. можно было встретить в Британии. В Суссексе жарили лучшего барана, причем рога его должны были торчать на угольной ямой, и беда, если они потрескаются – несчастья не заставят себя ждать. В Стаффорде устраивали пляски с рогами (Horse Dance), когда 12 молодых мужчин выплясывали в рогах и оленьих шкурах (что примечательно – весь остальной год рога и шкуры бережно и почтительно хранились у священника). Но главным был олений гон, когда молодые парни мчались через леса и поля, следуя за лидером в оленьем плаще. Прохожий, попавшийся на пути гона, мог быть избит, а любой дом обязан был открыть им двери, оделяя едой и питьем, которое они уносили с собой и съедали поздно ночью, в полях. То есть, развлекались совершенно мило и безобидно, в сравнении со своими древне-кельтскими предками, которые во время оленьего гона охотились в первую очередь на девиц. Точно как сам Рогатый Бог бросался в погоню за улепетывающей Богиней-Матерью (время от времени проверяющей, а не слишком ли быстро она бежит?) Чтобы нагнать, повалить в борозду и… зачать самого себя. Нужное дело, учитывая, что на зимний солнцеворот (Йоль) ему предстоит умереть, и лежать в лоне Матери-Земли, пока снова не народится на весеннее равноденствие (Остара).
Вплоть до прихода в Британию викингов праздник считался чисто мужским, дамы, а особенно девицы сидели по домам. Но викинговские красотки, сами способные взять за рога любого сунувшегося к ним оленя, внесли в это дело изменения. В эту ночь женщины ходили в огород, дергать морковку (а что остается, когда мужики где-то бегают?). Морковку прижимали к животу, прося плодородия чреву, а собранное несли домой, и связывали в пучки, обязательно красной нитью. Ведающие (ведьмы) делали себе новые метлы, пока друиды строгали свежие посохи.
Если у кельтов и викингов Мабон – праздник холостяков, то у славян, наоборот, праздник был связан с Рожаницами, спутницами Матери-Мокоши, но в ипостаси именно незамужних девушек. Для тех, кому свадьба предстояла этой же осенью, осеннее равноденствие – время прощания с девичеством, для остальных – задел на будущее, чтоб не позже следующего сезона с девичеством все-таки попрощаться. Одновременно это праздник почитания Велеса, Бога-Змея, покровителя скота (в том числе – рогатого) и… известного похитителя незамужних девиц.
Не летай, ящер, в гориховом мисти
Май соби дивку, як перепилку!
Якщо маешь – соби забираешь,
Як не ймешь – зараз помрешь!
Завтра поранку сховаем у ямку.
Пирогив напечем, ящера помьянем.
Ящере – не соромайся, дивчине поклоняйся,
Чи старий, чи малий, чи мени – молодий!
В общем, змей – секс или жизнь! Учитывая, что за два дня до равноденствия у мертвецов так называемый третий отпуск – в третий раз за год (на Страстной Четверг, Зеленые Свята и 19-го сентября, на Спаса) мертвецы могут навестить живых родичей – угроза приобретает на диво опасный оттенок. Вроде как: «Короче, змей! Или ты меня сейчас крадешь, как честное земноводное… Или я прапрадедушке пожалуюсь, он как раз нынче из могилки на побывку явится – и крылья с хвостом, тебе, летуну, повыдергивает!»
Так что если исключить мелкие расхождения (рога у Мабона, чешуя у Велеса, хотя в людском облике его тоже изображали с рогами), то у всех все одинаково. Еды накопили, хмельного наварили, морковки… гхм… на огороде надергали… пора честным пирком да за свадебку. Ну или так просто, жизни радоваться.
И в наши дни тоже. Нет, с привязанными к макушке рогами бегать не обязательно. Можно есть. Пить. Целоваться. Кому еще рано – собрать букет осенних листьев. У нас в городе на 21-е фестиваль вина и сыра. А у вас что?
Илона Волынская