Итак, <мы> - дамы. А игра в даму и независимость стоят дорого. И позволить себе такую игру может лишь дура, о чём Сашенька, на тот момент, ещё и не догадывалась. Ей-богу. Настоящая дама дамой и есть. Живёт она свою жизнь, да и живёт … Ей незачем думать о том кто она (и какая) есть. Это так же как и с той её (не её) профессией: она изучает то, чего никогда ей не иметь. А те кто имеют, просто имеют, не изучая …
Точно так же и с дамностью: дама просто есть дамой и не задумывается об этом, а вот та, которая очень хочет дамой быть, та … попала. Потому что всю жизнь не живёт, а прикидывается. Дамой. Напрягается. Гонит кино. А, по сути, врёт. А враньё до добра ещё никого и никогда не доводило. Ведь, по большому счёту, ты сам себя и обманываешь. Усевшись не в свои сани.
Она наблюдала здесь (за бугром) наших. Таких, которые зацепились … (обычно, даже слушала о них … брезгливо морща носик) Одна урвала поставщика томатов нашему <Союз.плод.овощ.торгу>. Её пристроила лучшая подруга, которая была замужем за дальнобойщиком, который те <помодоро> возил в Союз. А жених был его итальянским корешем. Ну да, как обычно для наших, три раза вместе попили - дружба навек. Свои … И, свойски, втиснули ему ту Аллочку, словно ящик <помодоро>. И все были счастливы. Аллочка, красивая и умная, светилась от счастья, выскочив замуж сюда, и не понимая (ещё) ни единого слова, которое произносил её муж. А Саша типалась от ужаса, представляя что станет с той Аллочкой, когда та поймёт за чем она замужем. У Сильвио и пары классов образования не было. Дремучий сельский дурак, непроходимый тупица, ничем не отличающийся от наших детей гор или пустынь, торгующих на рынке. Но, Аллочка вышла замуж <за границу>, и этим было сказано всё, или многое, и … как она смеялась, что мать её перестала здороваться с соседями. От гордости. Ага. В то время как счастливица Аллочка срочно хотела <застолбить> своё счастье навеки и была беременной первенцем, и срочно, срочнее некуда, хотела родить ещё троих. Чтобы муж не сорвался … (боже, вот дура то?!). А Саша смотрела на весь этот примитивный зоосад и … её воротило с души … И представлялось ей это генетическое скотство примерно так, как у Райкина, когда пьянчуга использовал Аполлона под разделку селёдки, когда культурно пил в Греческом зале, где, с таким же успехом, мог срезать любое из полотен, чтобы ту селёдку завернуть … Но … дурочка Аллочка была счастлива своим заморским счастьем … И, нет-нет встречаясь с парой таких же счастливых дурочек из <своих>. Одна, Инесса, из Риги, была аж художником. И когда-то, на выставке, в родной Риге, познакомилась с группой итальянских туристов, один из которых на неё запал. У этих супружество было немногим приличнее Аллочкиного, потому что муж Инессы уже не был шофёром и трудягой, а был не совсем дурак и сам по себе. У него была бензоколонка. Аж на две консоли. В горах, в деревне. И при той же заправке, мастерская, на одного механика. Коим сам он и был. А Инесса сидела безвылазно дома, вязала какие-то забавные кофты и игрушки, да сбывала их одной оборотистой торгашке, которая продавала их у себя в бутике. За дорого, как ручную работу. И, после бурной культурной жизни в <застойном совке>, ей, той Инессе, было хоть на стену лезть в той проклятой дыре. Как она грустно шутила, что слово <запад>, однозначно, от слова <западня>, по крайней мере в её случае. И … Инка радовалась редким встречам даже с такими безмозглыми Аллочками, буквально как глотку чистого воздуха
… А Александре было хоть вой … потому что остальные местные чудушки были такие же, непроходимые дуры … Лиза, подцепившая колхозника, по знакомству. Жена. Мать двоих детей. Рита, скорее всего из шалав, но теперь приличная жена сантехника. Ещё одна дура, Ксения, переводчица, которая работала экскурсоводом. Эта была уже в разводе. Бывалая и злобная … умная, но очень грубая. (как и нет-нет мелькали и иные …) Но. Все они были не уровнем для нашей Александры. Шапочное знакомство она не расширяла и не углубляла. Сохраняя дистанцию. Потому что такими людишками она бы побрезговала и дома. Изо всех разве что Инесса казалась ей личностью …
отрывок из рассказа "Укрощение строптивого". Сборник" Линия бугра"