Совесть, женский род. Стыд, мужской род.

1987 год

Начало здесь...

Предыдущая глава здесь

Братислав сидел в машине и ждал Киру. Вот уже который день он пытался договориться со своей совестью. А почему, интересно, совесть женского рода, а стыд - мужского? Когда он был наедине с собой, совесть садилась напротив, подпирала голову рукой, смотрела ему в самую душу честными прозрачными глазами и первой начинала разговор.

"Зачем ты морочишь голову девочке? Ты ведь знаешь, что скоро уедешь навсегда... Молчишь? Ты никогда на ней не женишься, правда? Мне хотя бы не ври...

"Да, не женюсь, она там будет чужой, не другим, мне - чужой... Здесь - другое дело. Не такую жену я себе ищу..."

"Веселее? Умнее? Красивее?"

"Проще! Чтоб сама была передо мной как на ладони... Жизнь и так штука сложная... Мой отец полюбил русскую, и что? "

"Тогда скажи ей об этом. Уходи, пока не поздно... Обещаешь?"

"Обещаю... Завтра скажу..."

Но когда Братислав видел Киру, то ничего не мог с собой поделать. Даже кончикам пальцев становилось горячо, так хотелось ее трогать, тискать, перебирать пепельные волосы...

Кира торопливо шла к его машине и улыбалась, щурясь на мартовское солнце. Прядки волос выбились из-под шапочки, на щеках от легкого морозца проступил прозрачный северный румянец. Какая все-таки у нее сиротская курточка... Братислав вспомнил, как на Рождество летал в Югославию и привез оттуда кучу вещей для Киры: дубленку из мутона, замшевые сапожки, джинсы, юбки, водолазки, ажурные теплые колготки. С какой гордостью он накинул на Киру эту дубленку, а она сбросила ее с плеч, как будто шелковистый мех обжигал кожу. Не взяла ничего! Уперлась, нет и все. Вот и ходит теперь, как чучело.

Кира предлагала съездить в Коломенское, Братислав расстегнул ее куртку, сунул руку под свитер, пощекотал животик и зашептал: "Кирочка, ну какое Коломенское... Мы и так почти не видимся, у тебя институт, у меня работа... Я не хочу в Коломенское... Я не доеду, честное слово... Поехали ко мне..."

Кира лежала, прижавшись к Братиславу, и выводила замысловатые узоры на его груди фарфоровым пальчиком. Он перехватил ее ладонь и, прижав к губам, стал легонько покусывать подушечки пальцев. Надо сказать. Нет, не сегодня... Завтра. Или послезавтра... Ах, Кира, Кира... В Дрине вода холодная, а у сербов кровь горячая...

Братислав решился , когда до отъезда оставалось меньше
двух недель. Он пригласил ее в кафе, все должно быть красиво. Кира, как будто чувствуя что-то, вяло ковыряла мороженое. Братислав предпочел не затягивать с неприятным разговором : "Кира! Я уезжаю, в Югославию, когда вернусь не знаю, может никогда. Нам было очень хорошо, но всё когда-ни..." Кира перебила его: " Всё?" Братислав кивнул: "Кира, ты не думай, дело не в тебе... Ну кому нужен такой муж, как я? Это сейчас у меня голова кругом от тебя идет, но я-то себя знаю... Ты будешь страдать... Ты достойна лучшего, поверь! Ты потом мне сама "спасибо" скажешь! Не смотри так, пожалуйста..."

Кира отодвинула креманку: "Я помню: тысячи глаз, тысячи губ, тысячи рук... Пойду, пожалуй". "Кира, подожди, - Братислав сунул руку в карман и достал красную бархатную коробочку. - Это якутские бриллианты, самые чистые в мире. Не отказывайся, прошу..." Кира взяла футляр, открыла, на бархате лежали сережки из черненного серебра, крохотные прозрачные камни вспыхнули синими искрами. Девушка захлопнула крышечку: "Спасибо, возьму. Прощай." Кира вышла из кафе. Братиславу захотелось догнать ее, схватить в охапку, прижаться губами к пушистым кудряшкам на виске... Вместо этого он лучезарно улыбнулся официантке: "Будьте любезны, еще кофе и 50 граммов!"

Оказывается, "не чуять под собой ног" не просто фигура речи. Кира шла по улице, не разбирая дороги, она даже не замечала, как крепко сжимает в кармане бархатный футлярчик. Лишь придя в общежитие, Кира разжала ладонь и удивленно посмотрела на подарок. Что это? Ах, да... Серьги. Кира продела сережки в уши, полюбовалась собою в зеркало. Холодно. Почему так холодно? Вроде апрель, и батареи еще горячие. Это все мороженое. Кира, не раздеваясь, залезла под одеяло. Спать, спать, спать...

Кира лежала на кровати лицом к стене и ковыряла обои. Саша стояла над ней, скрестив руки на груди: "Кира, а хочешь честно? С тобой так обошлись, потому заступиться некому. Отца нет. Я сама такая. Только я давно это поняла. Еще в 14 лет. Каждый урод во дворе норовил зажать меня в углу и полапать. Я таких, как мы, сразу вижу. У нас спина открыта, стреляй не хочу. Мужики такое чувствуют. Нам когти и зубы растить надо, а не стенки грызть". Кира села: "Не говори так, тошно. Саш, а может он все-таки вернется? Как ты думаешь? Может, это я виновата?" Подруга разозлилась :"Дура, что ли? Давай, посыпай голову пеплом, как еврей на похоронах." Саша вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Продолжение следует...

Дорогие читатели! Спасибо за Ваш интерес к моему каналу, буду признательна за лайки и комментарии! Сама не раз замечала, что забываю ставить лайки к статьям, которые мне понравились, а ведь любому автору так важно, так приятно получать обратную связь!