Кажется, эти слова принадлежат Александру Градскому. Услышав их, я сразу вспомнила историю Гули – девчушки, пытавшейся рано повзрослеть и ставшей матерью. Впрочем, ее и сейчас назвать зрелой женщиной нельзя даже с большой натяжкой.
Ее мать, фабричная девчонка, росла как придорожная трава, поскольку родителей лишилась довольно рано. Влюбилась Зульфия в первого попавшегося парня, который не просто был старше ее, но, к тому же, и женат. Ради их будущего ребенка двоих малолетних ребятишек он бросать не хотел, потому, узнав о беременности подруги, тут же отрекся от нее и еще не появившейся на свет Гули.
Подружки советовали Зульфие сделать аборт, а врачи заявили: «Поздно, раньше надо было думать, ребенок уже шевелился». Будущая мать, едва достигнув совершеннолетия, стала готовиться к новой жизни, уйдя из фабричного общежития на частную квартиру, вернее, сняв маленькую комнату в старой Елабуге, куда и привезла, точнее, принесла дочурку из роддома. Худо-бедно, но выживать им удавалось.
Со временем Гулю определили в ясли, потом – в детсад, а когда пришла пора идти в школу, мать слегла и больше не встала. Девочку удочерила одинокая женщина, поскольку никаких родных у ребенка не было. Два одиночества, они жили, согревая друг друга заботой, даря маленькие радости, какие были возможны при их скромном достатке. Не достигнув совершеннолетия, Гуля осиротела во второй раз, опять оставшись одна-одинешенька, причем, как и родная мать когда-то, беременной.
Отцом будущего ребенка стал довольно взрослый мужчина. Взрослый по годам, но не по уму, так как обременять себя семьей в его планы не входило. Но и совсем отказаться от родившегося Русланчика он не хотел: время от времени, как и раньше, появлялся в доме Гули, «гостил» пару дней, а потом опять надолго исчезал. Руслан, которому уже исполнилось три годика, звал его папой, просил покатать на машине, которой у «проходимца» отродясь не было, заглядывая в карманы, откуда изредка доставал какую-нибудь карамельку.
В последнее время и эти редкие визиты совсем пошли на убыль и, считай, прекратились. Гуле удалось испытать счастье новой, настоящей, по ее мнению, любви. На этот раз ей встретился ровесник, бывший одноклассник, который когда-то очень нравился ей. Семьи у него, понятно, не было – по молодости лет не успел обзавестись.
К Руслану парень относился как к родному, обещая ему скорый переезд в свой родной город, где «полным-полно игрушечных машинок, магазинов со всевозможными сладостями». Гуля сразу же дала согласие на переезд, тем более что, по словам друга, на новом месте ей уготована неплохая работа с приличным заработком. Смущало лишь отсутствие жилья (в Елабуге у женщины все-таки квартира, хоть и однокомнатная).
– Не тужи, – успокоил ее Гена. – На днях я поеду туда, сниму жилье и сразу же приеду за вами. Собирай вещи, лишнего не бери, все необходимое купим там, ведь у меня зарплата не копеечная. А твою квартиру пока будем сдавать. Подрастет Русланчик – ему достанется.
Окрыленная надеждами, Гуля стала ждать возвращения гражданского мужа, каковым считала Геннадия. Звонки от него внушали ей уверенность в завтрашнем дне, вселяли веру в счастье, которого так хотелось. Потом звонки стали все реже и реже, а месяц назад прекратились вовсе. Ответы на свои звонки и СМС женщина тоже перестала получать.
Между тем, Руслан каждый день донимал ее расспросами: «А когда дядя Гена приедет за нами? Давай поедем к нему сами, а? Я машинку хочу, пожарную, а еще велосипед».
Заняв в очередной раз денег, мать купила-таки ему обещанную машинку, а на велосипед, понятно, не хватило.
– Хорошо, что с работы не уволилась! – жаловалась она закадычной подружке. – Я ведь уж было и о сдаче квартиры договорилась, вещи собрала. Правду говорила мне когда-то цыганка: «Твое счастье по пяткам бьется, а в руки не дается». Я опять одна, хотя не одинока: Русланчик у меня есть, радость ненаглядная. Хулиган, правда, но зато очень любит меня. Он-то уже не предаст. Скорее бы вырос! А велосипед я ему обязательно куплю. Вот выплачу кредит и куплю, самый красивый выберем.
Алина СЕЛЬСКАЯ