Как-то я делала с ней интервью для программы «Частная история».
Предупредила ее, что разговор, как следует из названия, пойдет и о личной жизни. Максакова тяжело вздохнула:
- Вы знаете, Оля, моя личная жизнь была такая неинтересная. То ли дело театр!
Я чуть не задохнулась: ничего себе неинтересная! Тайная история ее отца, о котором она долго толком ничего не знала, аскетичное детство в обнимку с виолончелью, романы один громче другого, дети опять же – от разных отцов с такими разными судьбами.
С Людмилой Васильевной разговаривать было интересно, но трудно. Она все время сбивалась на театр. Я спрашиваю , например, о Леве Збарском, ее первом муже, отце ее сына, она что-то говорит, но непременно добавит: тогда я репетировала Машу в «Живом трупе»…
А между тем жизнь с Левой Збарским было тяжелой, Максакова оказалась заполошной матерью, кормила и гуляла с сыном строго по режиму, что при ночном разгульном образе жизни мужа было практически невозможным. Они сначала разъехались, потом - совсем разошлись ( кажется, они даже не были расписаны).
Потом этот роман с Таривердиевым. («Я тогда репетировала Мамаеву в «На всякого мудреца довольно простоты»). Мы так никогда у не узнаем правды – кто же был за рулем в тот роковой вечер, когда машина композитора сбила пешехода – 17-летнего парня, который спешил на свидание и перебегал дорогу в районе гостиницы «Советская». Вдова композитора со слов мужа рассказывает, что за рулем была Максакова, а Таривердиев взял вину на себя, а Людмила Васильевна утверждает, что за рулем сидел Микаэл, к тому же выпивший, к тому же уехавший с места аварии… Позже история , рассказанная Верой, легла в основу сценария фильма Эльдара Рязанова «Вокзал для двоих».
Потом роман со Стриженовым, самым на то время сексуальным и красивым актером советского кино. После фильма «Неподсуден» они перенесли романтические отношения в жизнь. Правда, ненадолго.
Романов было много, не удивительно для такой красивой, страстной, импульсивной женщины. Но все они были так, дополнением к страстям театральным…
Максакова потом вышла замуж за австрийского господина, который ухаживал так настойчиво ( Шарлотта, «Господа Глембаи») , что ему легче было сказать «да», чтобы отвязался. Это был долгий брак, в котором родилась беспокойная дочка Мария, и брак это тоже ничем хорошим не кончился, потому что театр у нее всегда был на первом месте. Даже дети, которых Максакова любит до умопомрачения, все-таки занимают вторую строчку.
После сцены.