Перед выпускным из детского сада (а я жила уже в достаточно капиталистические времена, чтобы помимо сборов на шторы воспитатели не стеснялись вводить ещё и сборы на выпускной) на занятии по всяческому вырезанию из цветной бумаги, нам дали задание: склеить шесть цветочков, которые пойдут на украшение наших папочек выпускников. Туда положат все наши рисунки и они будут храниться всю жизнь.
«Всю жизнь!» — воодушевилась я. Нужно было постараться сделать красиво.
Но, уже в детстве подозревая в себе некоторую криворукость, я, не доверяя на произвол судьбы экстерьер своих цветочков, сначала вырезала из плотного картона трафарет. По линейке-лекалу. После нескольких попыток у меня получился почти идеальный синий цветочек с пятью лепестками, четырёхлепестковый белый цветочек поменьше, чтобы вклеить его в синий, и, в довершение творенья, совсем маленький жёлтенький кружочек для обозначения сердцевинки цветка.
Я любовно склеила все три части, повторила процедуру шесть раз, подивилась, как чудо-хороши были мои цветочки.
Не забыла и надменно-презрительно оценить, насколько же криворуки мальчишки, клеящие рядом свои футуристичные квадратные последствия эпидемии колорадского жука.
И вот, когда мы все закончили, воспитательница улыбнулась и сказала:
— Все молодцы! А теперь давайте сложим все цветочки в одну коробку, я их перемешаю и раздам вам, чтобы у каждого на папке цветочки были РАЗНЫЕ!
Как на Голгофу несла я свои цветы. Я не хотела разные! Я хотела красивые! Мои!
Я же душу в них вложила! Я же на всю жизнь! Это мальчишкам плевать, пускай у них и остаются их каличные!
Вслух я, разумеется, ничего не сказала. Все же понесли. И я понесла.
Повезло, что хоть один мой цветочек мне, всё-таки, достался.
Вот так в шесть лет я и узнала, что такое социализм. И как-то сразу не очень его полюбила.
