У каждого рабочего человека есть трудовые обязанности. У судьи по уголовным делам трудовая обязанность – выносить приговоры. В основном обвинительные.
И хотя в должностной инструкции судьи запрета на оправдательные приговоры нет, но это такое неписанное правило (вроде "после первой не закусывать"), которое хоть нигде и не закреплено, а всё равно соблюдается. Нарушить его гораздо труднее, чем в приведенном примере. Потому что сразу нагрянут различные проверки, которые найдут кучу нарушений в делопроизводстве. А за них можно и взыскание получить, и попасть в опалу, и затормозиться в карьере, и даже статуса судьи лишиться. Поэтому гораздо спокойнее выносить обвинительные, как бы сильно ни хотелось чего-то другого.
Существуют такие судьи, у которых за всю карьеру ни одного оправдательного приговора не было. Всё потому, что он может и рад бы его вынести, и пусть даже оснований для этого достаточно, но думает о будущем, о семье и детях, которых кормить надо, о том, что больше устроиться никуда не сможет, потому что ничего и не умеет, кроме как приговоры писать.
Однако справедливости ради нужно отметить, что не так уж это просто – написать обвинительный приговор. Чтобы приговор выглядел законно и обоснованно, нужно устранить все препятствия, которых зачастую бывает в деле немало, особенно, если адвокат нормально работает. Те препятствия, которые устранить не удается, приходится игнорировать. Отсюда и получаются такие перлы с делами вроде дела Павла Устинова, где судья просто отказывается посмотреть представленные стороной защиты видеозаписи.
Откровенно отказываться исследовать доказательства защиты нельзя – по закону судья обязан дать оценку всем собранным доказательствам. Поэтому приходится выискивать формальные нарушения. Например, если представлена копия документа, а не оригинал, или не указан источник происхождения доказательства.
В одном деле судья отказался приобщить видеозапись, потому что не было доказано, что она не смонтирована. Хотя должен был конечно же приобщить запись, а если есть сомнения в её подлинности, то по ходатайству противоположной стороны назначить экспертизу.
Чтобы всё-таки заставить судебную систему работать по закону, сначала журналисты, а вслед за ними и актеры, стали привлекать к конкретному делу, которое, как им кажется, разрешено несправедливо, как можно больше внимания. И это сработало – одно дело быстро прекратили, другое вот-вот пересмотрят.
Между тем, как я уже говорил, обвинять отдельных судей нельзя. На неправильной системе оценки доказательств построено всё уголовное правосудие в нашей стране. Именно благодаря такой оценке обеспечивается доля оправдательных приговоров в 0,2% от общего числа всех вынесенных. Я имею в виду, когда доказательства оценивает профессиональный судья. Но сравните с вердиктами присяжных. Число оправданий с их участием доходит до 20%. Потому что, во-первых, они принимают во внимание все доказательства, а во-вторых, оценивают их не предвзято, делая из изученных материалов правильные выводы. Неправильно оценивают доказательства как раз таки профессиональные участники - следователи, судьи и прокуроры.
В одном деле, когда прокурор давал интервью прессе (по поводу расследования дела о гибели группы Дятлова), он сказал примечательную фразу о том, что обыватели не могут правильно интерпретировать собранные доказательства и сделать из них выводы. Согласиться с этим утверждением трудно. Скорее как раз наоборот: никто, кроме прокуроров и судей, не могут оценить доказательства так, чтобы полностью исказить вытекающие из них следствия.
Победить такую практику оценки здесь и сейчас легко – нужно ввести суды присяжных по всем делам, а не только по убийствам и "сто-одиннадцать-часть-четвертым".
Но пока государство к этому не готово, признавать судейские нарушения в деле Устинова никто не станет. Поэтому и просит прокурор не оправдательный приговор, а всего лишь смягчить наказание. Чтобы судебная машина и дальше работала в карательном режиме.