Она не была моей прихожанкой.
Первый раз мы встретились, когда я открывал калитку своего полисадника, а она проходила мимо и поздоровалась.
- Здравствуйте, отец Фёдор.
Услышав такое приветствие, я сразу понял, что говорит кто- то из приезжих. Все местные приветствуют меня, прося благословления. Я обернулся. Пере до мной стояла не молодая женщина в длинной юбке и легкой белой блузке. Панама на голове прикрывала начавшие седеть волосы.
- Благословите, батюшка.
Она сложила руки ковшиком и опустила голову. Было видно, что с церковным этикетом она знакома. Перекрестив и благословив её, я спросил:"Откуда вы?"
-Из соседнего дома. Мы с мужем приехали к нашим друзьям Семеновым.
Несмотря на разницу в возрасте, с Семеновыми мы дружили семьями. Часто проводили вечера вместе - было о чем поговорить и нам и нашим женам. Дети же постоянно играли вмести то у них, то у нас.
У Василия это был второй брак, и своим детишкам он годился в деды больше, чем в отцы. Но они этого не замечали и любили его так же, как он любил их. Человек он был широкого кругозора и совместные наши вечера доставляли мне огромное удовольствие.
Я спросил как женщину зовут и пригласил их с мужем придти к нам вмести с Семеновыми
вечереть.
Позже, когда эта пара приезжала к Василию, мы непременно встречались. Разговоры наши часто заканчивались глубоко за полночь и касались не только духовных тем. Взгляды на проблемы
у нас были абсолютно разные и разговаривать было очень интересно.
Но однажды Люсю (её звали Люся) заговорила с со мной о том, что ей кажется, что она очень сильно обидела человека и хотела бы покаяться. Я отрицательно покачал головой и сказал:"На исповедь, дорогая, на исповедь".
Она пришла. Очередь была не большой, да и задерживались старушки возле меня не долго. Понятно. Исповедовались почти каждую неделю. Она стояла поодаль дожидаясь когда я сниму епитрахиль с головы
последней прихожанки. Подошла. Встала на колени.
- Отец Фе... начала она.
- Подожди, милая, подожди. Постой пока. - перебил я её. Я чувствовал, что должен помолиться. Мне нужна была поддержка.
У иконы Серафима Саровского я перекрестился, прочел молитву трижды и вернулся к ней. И почему то совсем тихо произнес:"Рассказывай".
И она рассказала мне, что крестилась, когда ей было уже пятьдесят пять лет. Что крещение её сопровождалось унижением, так как священник заставил Люсю снять легкий жакетик и весь обряд она была
только в юбке и бюстгальтере.
Что одновременно с ней крестился молодой бугай похожий на бандита и мальчик примерно десяти лет. Кроме того, у всех были крестные и свидетели. И в этом обществе её прикрывало лишь нижние белье. Стыд обуревал её.
Я слушал исповедь женщины и, хотя и не видел её лицо, понимал, что она плачет.
Чуть взбодрившись Люся продолжила:"Больше этого священника я не видела, хотя ходила в ту же церковь. Но каждый раз, приходя туда, вспоминала крестителя с отвращением.
- Думаю, мысленно я сильно обижала его и мне очень хочется отделаться от плохих воспоминаний и принимать свое крещение с благодарностью, теплом и светом. Помогите мне, отец Фёдор.
Мы помолчали. Мне нужно было найти нужные слова, а ей успокоиться. Когда я заговорил, то знал, что ей давно известны прописные истины.
-За священника крестившего её она должна молиться, а за испытанное унижение благодарить Господа, пославшего это чувство для искупления грехов, незатронутых в молитвах при подготовке к крещению.
Она знала.
Я закрыл глаза и представляя, что стою у иконы Божией Матери, искал слова утешения, направляя одновременно женщину на путь покаяния и искупления.
Позже, покидая нашу деревню Люся сказала мне:" Благодарю вас, отец Фёдор. В тот день, день исповеди, я как будто смывала с себя обиду и недовольство. Через тело теплой волной прокатилось
блаженство, и я простила его.
По щекам женщины текли слезы. Я благодарил Господа.