Дом для новобрачной
Иосиф Стамболи, табачный король начала прошлого века, живший в царской Феодосии, в 33 года влюбился. Браку ничто не мешало. Иосиф был фантастически богат, холост и предприимчив. Начав с продажи мешочков махорки в порту, его отец создал целую никотиновую империю. Иосиф продолжил семейный бизнес с блеском. На парижской выставке его продукция получила Гран-при и была признана лучшей в мире, по качеству и оформлению. Этикетки фабрики Стамболи - произведения искусства! В итоге он стал самым богатым женихом полуострова и не находилось ему невесты в округе равной по статусу, состоянию и вероисповеданию (Иосиф был караимом).
Как известно, деньги к деньгам, магнат выбрал в жены одесситку, наследницу огромного состояния, 18-летнюю Рахиль Ильиничну. Девушек тогда не спрашивали, а Рахиль была и умна, и красива, и послушна традициям.
По древнему обычаю караим должен ввести жену в новый, специально для неё выстроенный дом, где она станет хозяйкой.
Денег Стамболи выделил столько, сколько нужно, для того, чтобы его дом затмил все особняки города на сотню лет вперед. А именно 1,9 млн. рублей золотом. Мог себе позволить. Закипела работа. Архитектором пригласил великого Оскара Вегинера - автора Массандровского дворца Александра III-го, создателя отеля Метрополь в Ялте.
За материалы тогда ручались головой. Строили на века. Плитку для дома выбрали метлахскую, продукция знаменитой фабрики Villeroy&Boch.
Паркет из дуба и красного дерева по сей день держит марку: не скрипнет под ногами ни единой дощечкой.
Через три года, когда проект был окончен, Иосиф перенёс через порог свою избранницу. Жили они здесь счастливо, родились две принцессы-наследницы. Со старых фотографий смотрят задумчивые умные глаза девочек. Примечательно, что для хозяев, по караимской традиции, в доме был отдельный вход. Только Иосиф, Рахиль и их дочери могли пользоваться элегантной входной группой со стороны фонтана, того, где пузатые пупсы водят хоровод в прозрачных водяных струях.
Так вот, жили счастливо, но недолго. Всего четыре года. Давали балы и обеды для элиты города, заказывали семейные портреты, устраивали благотворительные музыкальные вечера.
Ни красный петух, ни фашистский снаряд
В 1917 в Крым пришла революция. Начались расстрелы и передел собственности.
ВЧК выставил семью магната на улицу, без денег и тёплой одежды. Особняк реквизировали. Наглые чекистки, сотрудницы размещённого в доме ВЧК, примеряли меха Рахиль, допивали хозяйский кофе. Бывшая прислуга перешивала суконные и шерстяные платья девочек для своих детей, носившихся в них по полям за коровами. По ночам во дворе особняка гремели выстрелы: расстреливали белых офицеров.
От казни и голодной смерти спасли рабочие фабрики. Оплатили долг благодарности. Иосиф был щедр к своим работникам: хорошо платил за работу, открыл бесплатные школу и больницу. Не отказывал в ссуде и помощи. И в смутные времена, бунтующие против буржуа трудяги помогли бывшему хозяину бежать.
Семья Стамболи отбывала в Стамбул, глядя, как удаляется феодосийский берег, как, словно огни на ночном маяке, блестит на солнце купол особняка в новом мавританском стиле.
Наверняка, они утешали друг друга надеждой на скорое возвращение. Но нет. Стамболи осел во Франции. В Париже сам встал за прилавок небольшой лавки. С протянутой рукой не ходил, но и былого величия вернуть не удалось.
Рахиль ушла к другому. Горечь потерь и эмиграция брак не укрепили. Как жить тем, кто сошёлся для счастливого состоятельного супружества, кто пил утренний чай на балконе и смотрел как барашки волн наплывают на крымский берег, а оказался вынужден делить старость и разочарование в тесноте душных комнат, пропавших дешёвой стряпней? Лучше забыть, расстаться.
А тогда, в 1917, и дом широкими окнами с дубовыми рамами, смотрел как растворяется на горизонте точка парохода, увозящего единственную семью, для которой он был жильем и частной собственностью. С той минуты он осиротел, стал общественным достоянием и служил то госпиталем, то санаторием, то рестораном и вот сейчас - музей.
Его не взяли ни бомбы, ни пули, ни землетрясения.
Во время Второй Мировой, когда Феодосию захватили фашистские войска, дом Стамболи оказался единственным уцелевшим на набережной. Он возвышался над морем, окружённый горящими руинами соседних вилл. Есть фото, на нем мужчины с суровыми лицами, в рваных тулупах, варят обед в котелке на костре на фоне одинокого и величественного особняка.
Как? Почему?
Во-первых, фасад и залы были украшены древними охранными символами, выложенными на метлахской плитке в виде ёлочек, и священными орлами по углам потолков. Скажете, сказки? Но сработало!
Во-вторых, караимы народ особый, и к ним Гитлер имел уважение, тюркская кровь. Дом оборудовали под госпиталь, он принял немецких раненых.
Офицеры и солдаты умирали от ран, хоронили ежедневно. Вместо тщательно спланированного английского парка, в котором любили играть дети Стамболи, появилось кладбище с немецкими крестами.
После победы советских войск, дом превратился в санаторий. Кресты в ярости разметали горожане, пережившие ужасы оккупации. Но могилы не тронули.
Когда в 2010 году решили построить по соседству роскошный отель «Алые паруса», с фонтанами и бассейном, вызвали специалистов по немецким захоронениям, те увезли останки на особое кладбище, за свой счет.
Все течёт, все меняется. Но символы по-прежнему охраняют дом и приносят ему удачу.
Особняк Стамболи стал одним из двух зданий Феодосии, получивших деньги на полную реставрацию.
Для дома главное, что жизнь членов семьи, подарившей его миру, не прервалась в его стенах. Уехали, не умерли. Стены помнят детский смех на лестнице, стук каблуков взволнованной перед приемом гостей молодой хозяйки. Трещат сухие поленья в камине, отделанном змеевиком с Уральских гор. В кабинете тепло и надёжно, скрипит золотым пером Иосиф, считает и планирует. В столовой, украшенной фресками, ярко горит люстра, слуги накрывают овальный стол к обеду. Об этих минутах любви и уюта вспоминает дом, когда работники музея в конце рабочего дня, поворачивают в двери ключ и оставляют его наедине с тишиной.
Анастасия Розанова