Читать сначала
Глава 1
3.
Все люди танцуют по-разному, но танцуют они так же как живут. Хотя не всегда. В танце обычно люди искреннее и подлиннее, чем в светской беседе. Одни партнеры ведут слабо и непонятно, явно надеясь, что партнерша что-нибудь сделает сама, другие - нарочито резко и брутально, как будто хотят затанцевать партнершу до беспамятства или выломать руки. Да и партнерши, кто танцует с недоверием, напряжением, чуть что сразу сжимая зубы, а кому, кажется, и партнер не нужен, ходит рядом, болтается, и только мешает самозабвенному танцу. И что особенно интересно, удовольствие от танца практически не зависит от профессионализма партнеров. Можно 4 минуты выделывать сальто и тройные повороты и при этом ничего, а можно потоптаться, чуть раскачиваясь в такт и потом всю жизнь вспоминать эти минуты, как самые нежные и искренние.
Нина притащила мужчину с черными глазами на милонгу. К тому времени они уже встречались 3 месяца. Встречались - это очень хорошее слово, потому что они действительно только встречались или, как говорили в детстве, “дружили”. От этих встреч Нине всегда становилось очень плохо, очень сжато, и она ненавидела минуты, когда ждала лифт и смотрела на красные, динамитные цифры этажей. Минуту назад она стояла напротив него, он всегда подвозил ее до дома, и каждый раз она возлагала на эти минуты самые нежные надежды. “Спишемся” и легкий стук по плечу, вдалбливал в ней кровоточащую дыру. Сжимались двери лифта и горло, она бесконечно ехала в герметичном железном коробе и радость, надежда и щекотание таяли, их вытесняла черная туча неразрешенности и разочарования.
Все стояло на месте и надо было что-то решить, но было так страшно решать, что ее практически разрывало на куски. И в этот вечер она потащила его на танцы. Танцы не врут. В танце всегда все понятно. Он посмеялся своими черными глазами и сказал, что не умеет танцевать, она не поверила и все равно притащила.
Эти ритмы были слышны далеко от зала и почувствовав их Нину вдруг отпустило, кулачок внутри разжался, она почувствовала себя если не дома, но в безопасности, тело расслаблялось наполнялось теплом. Она становилась собой, откидывая холодные доспехи, с которыми обычно выходила в мир и дополнительную броню, которую она надевала от этих черных глаз. Нина потянула его за руку, наконец уверенная в своем праве на это.
Паша тоже ходил на милонги. В общем-то здесь они и познакомились. Паша танцевал неплохо, но, как говорила Нина, “по-пионерски”, нежно, но наивно как танцуют в детском кружке. Паша был высокий с впалыми щеками, покрытыми щетиной, слишком высокий и слишком худой, так что голова оказывалась где-то в небе и ему приходилось сгибаться, чтобы послушать, что сказала Нина, а ей приходилось повторять шутку, так что становилось совсем неловко и они танцевали молча. Как будто танец - это движение. Чушь. Танец - это чувство проживаемое телом.
Нина вытянула эти черные глаза в центр зала, единственное место в мире где не было ни капли стеснения и неловкости. И он обхватил ее так, что тела встроились друг в друга как будто для этого и были созданы. Он был лишь чуть выше ее, крепкий, широкий, обволакивающий и теплый. От него пахло тестостероном и сигаретами. Танцевали очень близко, он пропускал музыку через свое тело, и она перетекала в тело Нины, потому что вряд ли Нина что-нибудь слышала. Вряд ли для нее существовал какой-то внешний мир. Все “наиподленнейшее” умещалось в пространство между их животами, и иногда сильно и горячо сжималось. Нина растворилась в горячем покачивающемся движении и касалась кончиком носа его щеки, от чего что-то внутри неизбежно кололо и заклинало, чтобы музыка не заканчивалась.
Он шутливо заметил, что раньше танцевал хип-хоп и танго это точно не его стиль. И Нина, что-то промычала в ответ. Как одинаковы женщины, когда влюблены, одинаково уязвимы и отдалены от смыслов и их поисков.
Паша видел это выражение надетое на других и никогда на Нине, но сразу же его узнал. И ему опять стало больно. Хотя они и были никем, но он носил ее с собой в голове, он жил с ней.
Закруженная Нина ехала в машине, черные глаза смотрели на дорогу. Ей было тепло, но щемило. Она решила, что так не танцуют с приятными собеседниками и коллегами. И она не верила, что такое большое, жгучее, электрическое чувство возможно только с одной стороны. Она уверяла себя, что видела, конечно же она видела в этих черных глазах нежность и, в конце концов, в названии сериала было слово “Любовь”, ты помнишь.
Лифт звякнул. Приехали. Выходи. Значит так бывает, что только с одной стороны. Черные глаза усмехнулись и ответили, что с ней приятно поговорить и похлопали по плечу. Все понятно. Спасибо, мне действительно лучше выйти.
Этот вечер был по-летнему теплый, и небо разоделось в ярко-розовое, переливчатое платье, как будто тоже собиралось на милонгу и ждало взглядов, нежных и обнимающих. Но некому было на него смотреть, некому было вдыхать его сладость. Паша и Нина лежали каждый в своей квартире, разодранные пустыми надеждами. Нина гладила себя по руке. Паша смотрел в край подушки. Не было эмоций. Была пустота. Но не очищенная плодородная почва, а безжизненный сухой песок.
Читать дальше
Глава 4