Настоящее имя Лесли Хорнби, модель, Лондон, 70 лет
Ты не можешь быть вешалкой для одежды всю свою жизнь.
В 16 я была нелепой тощей девчонкой — ноги, ресницы и больше ничего. И вдруг все начали говорить, что я великолепна. Помню, я подумала: ну все, люди сошли с ума.
Шестидесятые были временем, когда обыкновенные люди могли делать необыкновенные вещи.
В конце шестидесятых была такая популярная автомобильная наклейка: «Долой Оксфам (международная сеть гуманитарных организаций. — Esquire), накормите Твигги». И это при том, что я всегда жрала, как лошадь.
Когда мой отец умер в свои 82, он весил ровно столько же, сколько в 20. Я вся в него.
Я любила и боготворила своего отца. Он был простым рабочим из Болтона, и от него я унаследовала важную черту — обыкновенность.
Моя мать работала продавщицей в «Вулворте», а отец был плотником. Когда я стала моделью, они долго и искренне не понимали, в какой мир я угодила.
Какой я была в начале карьеры? Тощей школьницей, пихающей салфетки в лифчик размера 32А.
В 16 лет ты не ощущаешь себя молодой. Напротив, ты ощущаешь себя очень взрослой. Но я поняла это только после того, как моей собственной дочери исполнилось 16.
Когда мне было 15 лет, кто-то подошел ко мне на вечеринке и предложил сидр. Я решила, что это яблочный сок, и пила его не думая. В тот вечер я была пьяна — первый и последний раз в своей жизни.
Я не могу жить без чая. Когда меня пригласили в жюри «Топ-модель по‑американски» (популярное реалити-шоу, выходящее с 2003 года. — Esquire), устроителям пришлось подыскать мне отель, где в номере была маленькая кухня, потому что никто в Америке не умеет заваривать чай.
Чем старше ты становишься, тем меньше ты должна делать, носить или говорить то, чего тебе не хочется. Только ближе к сорока меня перестало беспокоить, что думают обо мне люди.
Старость не означает, что ты должна забросить свой стиль и зарыться в теплые тапочки и фланелевые брюки.
Быть молодым можно и в 70. Я встретила Фреда Астера (знаменитый американский актер и танцор. — Esquire), когда ему было 72, а мне только исполнился 21. И я тут же влюбилась в него.
Я не хочу знать, что будет завтра. Я не хочу знать, что ждет за углом. Неопределенность — лучшее, что есть в жизни.
Жизнь — это выбор. Ты можешь потратить три фунта на модный журнал, а можешь пожертвовать их на расчистку от противопехотных мин трех квадратных метров земли.
Совет? Будь собой и ничего не бойся. Если не знаешь чего-то, говори об этом не стесняясь.
Когда-то я была вещью, а потом я вернула себя себе.
Я уверена, что каждый день надо петь. Хотя бы потому, что это заставляет тебя дышать глубже.
У меня есть айпод, но по-настоящему я люблю компакт-диски. В них есть что-то неуловимо прекрасное: смесь старого и нового — то, чего уже никогда не будет. А еще я люблю свою старую швейную машинку. Я всегда говорила мужу: если меня упекут в тюрьму, в первой же передаче притащи мне швейную машинку и как можно больше ткани.
Если мне нужно прийти в себя, я накуплю себе тканей, запрусь в комнате, а потом выйду оттуда с новой простыней или новыми занавесками.
Нет никакой необходимости одеваться так же, как одевается кто-то.
Мне нравится многослойная одежда. Зимой я люблю надеть поверх старой кружевной рубахи дедов кардиган, жилет, юбку и громоздкие сапоги. Я вообще люблю мужскую одежду. Мужской 36-й подходит мне просто идеально.
Глупо спрашивать, нравится ли мне 16-летняя Твигги на обложке Vogue. Могу только сказать, что у меня там очень смешные ноги.
Обед без вина — это кощунство. Это единственное, что я знаю наверняка.
Торопитесь делать задуманное. «Позже» слишком часто превращается в «никогда».