11. Возникновение и развитие механизма рыночного регулирования. Рынок нацелен на саморегулирование, самовосстановление постоянно нарушаемых пропорций и преодоление циклично происходящих крупных потрясений (кризисов). В этом заключается ценность рынка, гарантия сохранения постепенно нарастающего экономического генотипа, обеспечивающего простое и расширенное воспроизводство, ограждающего общество от тяжких последствий излишне смелых экспериментов и авантюрных проектов. Главным регулятором рыночной экономики является цена. Она выполняет несколько функций. 1. Функцию всеобщего измерителя эффективности товарного производства как на микроуровне, для отдельных товаропроизводителей, так и на уровне регионов, национальных хозяйств, в рамках международного обмена. На этом основывается стимулирующая функция цены: она дает возможность тем, кто производит товары лучшего качества и с меньшими издержками получать сверхприбыль и расширять свою долю на рынке. Цена представляет собой компромисс между интересами продавцов и покупателей товаров. Она является мощным инструментом искусственного отбора сильнейших в экономическом соревновании за покупателя. Данные функции ц ены по-разному реализовались на исторических этапах развития рынка за последние полторы тысячи лет. В переходный период раздробление некогда единого в рамках Римской империи рынка на множество изолированных и менее развитых рынков привело к множественности стихийно устанавливаемых цен на одинаковые товары на различных локальных и региональных рынках. Случайные факторы оказывали влияние на уровень, соотношение и динамику цен. В Византии, Китае и Индии сохранился и развивался сложившийся на ранних этапах механизм формирования цен и их регулирующая роль. Умножение актов обмена и расширение границ локальных и региональных рынков привело к усреднению стоимости и цен в более широких масштабах, прежде всего в крупных городах - ремесленных и торговых центрах складывающихся феодальных государств. Здесь формировались определенные, хотя и подверженные колебаниям уровни цен на разнообразные, в том числе и импортные, товары. Средневековые города, рынки, сеть лавок и ярмарки являлись центрами саморегулирования цен, которые складывались стихийно, при слабом воздействии государства, но значительном влиянии природно-географического фактора и деятельности естественных монополий. Цены не только возмещали нормальные для этого города издержки (включая издержки обращения, связанные с рынком), но и обеспечивали прибыль для производителей товаров и купцов, неодинаковую для разных групп товаров и торговых центров. Если для мелких товаропроизводителей главной целью было возмещение издержек, получение денежных средств для приобретения необходимых товаров и уплаты налогов и податей, то для купца стимулом его деятельности служила торговая прибыль, ради которой он и решался на дорогостоящие и опасные операции по доставке товаров в другие города и страны. Различие уровня цен и торговой прибыли в разных городах и странах способствовало миграции товаров, стимулировало снижение издержек производства и повышение качества товаров. Этому способствовала цеховая регламентация качества товаров и цен. На следующем этапе исторического развития в период свободной конкуренции значительно расширились территориальные границы формирования стоимости и цен. В центрах мировой торговли (Венеции, Генуе, Брюгге, Антверпене, Лионе, а позднее - Лондоне, Париже, Гамбурге, Лейпциге, Москве, в крупных городах Востока, в Америке в Бостоне, Нью-Йорке и др.) на товарных биржах определялись цены на основные товары. Великие географические открытия вовлекли в процесс выравнивания стоимости и цен, особенно на благородные металлы и изделия из них, а также восточные пряности, Америку, Индию, ряд стран Африки и Юго-Восточной Азии. Первоначально преобладали цены стоимостного типа, отражавшие условия воспроизводства товарных групп в пределах региона, страны или мирового рынка. Однако утверждение капитала в основных отраслях промышленности, возможность все более свободного его перемещения из отрасли в отрасль в погоне за более высокой нормой прибыли привели к постепенному формированию цены производства - усреднявшей норму прибыли по различным отраслям, сферам применения капитала. В случае естественной монополии на природные ресурсы (землю, недра, леса, воды) в качестве дополнительного элемента в цену производства входила выплата собственникам природных ресурсов (дифференциальная, абсолютная, а порой и монопольная рента). Это было изобретением 19 в., вводившее "великое братство" капиталистов независимо от сферы приложения их капитала. Однако это не означало введение утопического принципа уравнительности: те, кто хозяйствовал лучше, платил меньше рабочим, сокращая издержки, вводил технические новшества при равной для всех цене, вознаграждался своеобразной премией за смекалистость, изобретательность - сверхприбылью (содержанием которой, по оценке К. Маркса, была избыточная прибавочная стоимость). Более того, снижая цены и расширяя тем самым объемы продаж, он мог увеличивать массу сверхприбыли. Это стимулировало конкурентов. Тем самым был введен в действие свойственный свободному рынку и конкурентному ценообразованию механизм борьбы за повышение эффективности производства и удешевления продукции, самый мощный рычаг саморегулирования рыночной экономики. Однако технический прогресс, освоение масштабных нововведений, развитие капиталоемких отраслей тяжелой индустрии требовало накоплений, которые не укладывались в рамки средней нормы прибыли. Логика капиталистического воспроизводства вынудила сделать второе значительное исключение из общего правила формирования средней прибыли и цены производства. Дополнительно к ренте на основе естественной монополии в цену монопольных товаров была включена монопольная сверхприбыль от продажи товаров, которые отличались наибольшей капиталоемкостью в высококонцентрированных (монополизированных) отраслях. Так сформировалась монопольная цена, которая отличалась уровнем прибыли выше средней, но не беспредельно: отраслевая и межотраслевая конкуренция сохранялись, а главное - сохранился предел, определяемый потребительским спросом, возможностью его переключения на другие товары. Источником этой сверхприбыли было снижение нормы прибыли в немонопольных отраслях, то есть перераспределение прибыли. Следовательно, переход от стоимостной цены к цене производства, а затем и монопольной цене не было результатом какого-то преступного сговора. Он диктовался объективной необходимостью обеспечения пропорционального развития экономики и условий воспроизводства при значительных различиях в техническом и органическом строении капитала. Конечно, монополии не уставали использовать этот канал для диктата цен (в пределах возможного) и извлечения монопольных прибылей в размерах, превышавших экономически необходимые. В монопольной цене было заложено семя дестимулирования, когда сверхприбыль было легче получить за счет завышения цен или отказа от их своевременного снижения, чем путем трудоемкого и рискованного внедрения новых изобретений, завоевания новых рынков, сокращения издержек производства. Данное противоречие более отчетливо проявилось на следующем этапе исторического развития, с переходом в 20 веке к государственно-монополистическому ценообразованию. Для компенсации быстрорастущих военных расходов, затрат социального и экологического характера, внешнеэкономической экспансии, содержания растущего аппарата государству оказалось недостаточно использовать традиционные источники доходов - налоги, доходы от продажи государственных облигаций, а также от все возрастающего государственного сектора в экономике. Государство стало активно вмешиваться в процессы ценообразования, усиливая процесс перераспределения через цены, которые все более отрывались от реальной стоимости, искажали реальный характер затрат и эффективности производства. Это вмешательство осуществлялось в различных секторах экономики: - рынок труда (установление минимальной заработной платы, т.е. минимальной цены рабочей силы); - военная продукция, которая закупалась по контрактам у военно-промышленного комплекса; - стратегические товары, которые скупались государством или продавались по регулируемым ценам; - сельскохозяйственная продукция, которая закупалась у фермеров по завышенным по сравнению с рыночными (биржевыми) ценами, чтобы поддержать фермеров (например, в США, странах ЕЭС); - некоторые виды сырья и топлива (например, поддержка угольной промышленности в странах Западной Европы); - импортные и экспортные товары (импортные таможенные пошлины, экспортные премии для поддержки отечественных товаропроизводителей). Казалось, всесильные монополии должны были сопротивляться этому бюрократическому вмешательству в "святая святых" рыночной экономики, в процесс ценообразования. Однако они активно поддерживают и используют в своих интересах такое вмешательство. Аккумулировавшиеся в бюджете налоги и другие доходы служили источником военных и других государственных заказов, которые представляли собой лакомый кусок, гарантировавший сверхприбыли (большую часть которых монополии умело скрывают). Государственная поддержка укрепляла позиции ряда монополий в конкурентной борьбе на внутреннем и внешнем рынках. Поддержка фермеров и малоимущих смягчала социальные конфликты и обещала продлить столь выгодный экономический порядок. Теоретическое обоснование государственно-монополистического ценообразования и умеренной инфляции дал выдающийся английский экономист 20 века лорд Джордж Мейнард Кейнс (кейнсианство). Он провозгласил инструментом предупреждения и смягчения экономических кризисов дефицитное финансирование: государственную поддержку (за счет постоянно растущих налогов и бюджетного дефицита) терпящих банкротство предприятий, чтобы не допустить массовой безработицы. Рост цен он считал более надежным методом изъятия части доходов у работающих, чем прямое снижение зарплаты. Государственно-монопольное ценообразование до предела оторвало цены от стоимости, что стало мощным фактором искажения структуры экономики. Возрастал военно-бюрократический сектор (ВПК), высасывавший жизненные силы из экономики и ничего не дававший взамен. Практически невозможно было определить действительную стоимость и эффективность разнообразных товаров и услуг, инноваций и проектных решений, сдвигов в ассортименте продукции и макроэкономической структуре. Это был квази-рынок, одно из проявлений старения экономической системы индустриального общества. Такой экономический порядок был обречен. В последней четверти 20 века стали наблюдаться признаки возрождения конкурентной рыночной экономики. Другой формой государственного вмешательства в рыночные процессы было плановое ценообразование. Необходимость государственного вмешательства советского государства в процессы ценообразования была провозглашена в 1918 г., был создан Комитет цен Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ). Это были попытки, не всегда удачные, остановить бешеный рост цен в разрушенной войной экономике, ограничить разгул спекуляции. В годы военного коммунизма, при прямом распределении государственными главками промышленной продукции и реквизиции (хотя и по номинальным ценам) значительной части продукции крестьянских хозяйств, такое регулирование цен потеряло смысл, а на черном рынке усиливались инфляционные процессы. Однако в годы нэпа государственное регулирование цен было вновь восстановлено, приспособлено к рыночным законам и нацелено на реализацию политики цен, восстановление их довоенных соотношений. Массовое насилие над экономическими процессами, направленное на подрыв рынка, восстановление непосредственного вмешательства партийно-государственного бюрократического аппарата в ценообразование и другие механизмы рынка, привело к его деформации. Утвердилось плановое ценообразование. Наиболее откровенно его суть была сформулирована в одном из довоенных учебников по экономике: «цена – это условное наименование, установленное планом». Уровни, соотношения, структура, динамика цен все в меньшей степени отражали реальные стоимостные пропорции и тенденции их изменения. Цены становились мощным рычагом перераспределения доходов в пользу правящей элиты и государственных монополий, которые не менее опасны и более бесконтрольны и всемогущи, чем монополии капиталистические. Было провозглашено, что рабочая сила, природные ресурсы исключаются из сферы товарного обмена. На деле это выразилось в установлении нищенского уровня оплаты труда, не отражавшего стоимости воспроизводства рабочей силы, для значительной части рабочих, служащих, колхозников, рецидиве своеобразной формы отработочной ренты в колхозах, хищническом использовании природных ресурсов без возмещения издержек их воспроизводства и охраны. Внутренние цены были изолированы от мировых, что практически исключало влияние мирового рынка, его прогрессивных тенденций и ценовой конкуренции. Нельзя сказать, что плановое ценообразование не имело объективных корней и некоторых плюсов, особенно в кризисных ситуациях (например, во время войны, в период мировых кризисов 1929-1933 гг., 70-х годов). Оно помогало сдерживать спекулятивный рост цен, обеспечивало снабжение значительной части населения по умеренным ценам при карточной системе. Периодически проводились реформы цен, направленные на устранение диспропорций, чрезмерного отрыва цен от стоимости. Система государственно-монополистического и планового ценообразования изжила себя. Однако это не означает полного отказа от государственного регулирования цен. Оно осуществляется в более мягкой форме, не должно препятствовать здоровой рыночной конкуренции, одновременно ограждая ее от монополистического вмешательства. Наряду с саморегулированием рынка, вырабатывался тонкий механизм государственного регулирования рынка, претерпевал трансформацию на разных этапах смены и развития цивилизаций. Рынок предполагает определенные правила игры; без этого невозможны упорядоченный обмен, преодоление злоупотреблений, разрешение бесчисленного количества возникающих имущественных споров. Такие правила зафиксированы в нормах гражданского (частного) права. Еще в Византии при Юстиниане в период с 528 по 533 гг. был создан "Свод экономического права (Corpus Juris Civilis)", который приспособил к условиям утверждавшихся феодальных отношений нормы римского права. «Юридическая санкция принципа частной собственности, регулирование торгово-ростовщических операций, прав наследования, семейного права и других институтов римско-византийского законодательства оказали бесспорное влияние на дальнейшее развитие юридической мысли в Западной и Восточной Европе. Именно благодаря своду гражданского права Юстиниана сокровища римской юридической науки смогли стать достоянием юристов средних веков и нового времени» [История Европы, т. 2, с. 96]. Рабство и феодальный правовой произвол сохранялись еще долгое время. Однако система правовых норм, отвечающая правилам рынка и интересам его агентов, находила отражение в многочисленных правовых актах, регулирующих экономическую деятельность. Наиболее полная, адекватная экономике утвердившегося индустриального (капиталистического) общества система правовых норм была сформулирована лишь в начале 19 в. в "Кодексе Наполеона", обессмертившем его не меньше, если не больше, чем знаменитые походы и сражения. В дальнейшем нормы гражданского права продолжали развиваться и пополняться правилами, связанными с появлением новых экономических и финансовых институтов (например, антимонопольное законодательство, правовое регулирование регистрации и деятельности фондовых бирж и акционерных обществ). Развитие международного обмена и экономической интеграции способствовало совершенствованию международного частного права, появлению системы правовых норм, поддержанных авторитетом ООН и ее институтов, международных интеграционных союзов экономических организаций. Еще одним инструментом государственного регулирования рынка было развитие мощного налогового и бюджетно-финансового механизма. Одна из важнейших задач государства – «контролировать вблизи или на расстоянии экономическую жизнь, организовать явно или неявно обращение богатств, в особенности же завладеть значительной частью национального дохода, дабы обеспечить свои собственные расходы, свою роскошь, администрацию или войну» [Бродель, т. 3, с. 521]. Для этого использовались испытанные средства: чеканка и фальсификация монет, с приданием им принудительного курса; изобретение разнообразных бумажных денег, изощренных прямых и косвенных налогов и пошлин. Но вскоре данных традиционных источников доходов оказалось недостаточно. «Для [выполнения] всех своих задач государство нуждалось в деньгах, и все больше и больше по мере того, как оно распространяло, и разнообразило свою власть. Оно более не могло жить как прежде, за счет домена короля. Оно должно было наложить руку на богатство, находившееся в обращении…Из-за медленного прогресса своей налоговой системы, из-за несовершенной организации финансов государство находилось в затруднительном, даже абсурдном положении: его траты постоянно превышали его доходы» [Бродель, т. 3, с. 521]. В результате был изобретен новый механизм изъятия доходов из сферы обращения – государственный долг. Государство вынуждало состоятельных людей приобретать его облигации – своеобразные государственные векселя, гарантирующие владельцам регулярную выплату процента, а в итоге возврат займа (что происходило не всегда). Наиболее последовательно это осуществлялось в Англии. Систему мер по преобразованию государственных займов и установлению контроля над финансами историки назвали английской финансовой революцией. Она продлилась почти столетие с 1688 г. по 1756 г. «На сегодняшнем языке мы бы сказали, что имела место национализация финансов, включая и этот медленный процесс и контроль над Английским банком, который удалось установить лишь к середине XVIII в., хотя банк был основан в 1694 г. плюс (с 1660 г.) решающий голос парламента в вотировании кредитов и новых налогов» [Там же, с. 532]. Этот опыт был подхвачен другими буржуазными государствами, испытывающими аналогичные трудности. Состояние финансов страны отражалось в государственном бюджете. Периодически фиксировалось превышение расходов над доходами (дефицит бюджета), что вынуждало изобретать новые налоги, займы, пошлины, вводить королевские откупа, продажу должностей. Постоянно воспроизводилось противоречие между государственной финансовой системой и финансами предприятий, банков и частных лиц. Беря на себя расходы по содержанию ряда необходимых рынку общественных институтов, размещая заказы на вооружение и другие общественные расходы, государство выполняло для частных предпринимателей полезные функции, за которые необходимо было платить. Однако систематические нужды государства выходили за разумные, необходимые для обеспечения воспроизводства и регулирования рынка рамки. Налоги и другие изъятия доходов от предпринимательской деятельности и из личных доходов граждан становились чрезмерными. Это делало экономически невыгодным производство и продажу товаров и услуг, а также усиливало паразитизм государственного аппарата, который обладал узаконенной монополией. Это противоречие вызывало столкновения и нередко приводило к падению правительств, королей и парламентов. Наиболее непосильным бремя государственных расходов стало в 20 веке. Это послужило одной из главных причин кризиса и последующей трансформации государственной финансовой системы, уменьшения вмешательства государства в экономику. Наиболее ярко этот кризис проявился в социалистических странах, где государство пользовалось правом неограниченного перераспределения доходов, взяло на себя функции финансирования основной массы инвестиций, содержания социальной сферы, не говоря уже о непосильных военных расходах. Это подрывало предпринимательскую инициативу, заинтересованность в улучшении (модернизации) хозяйственной деятельности, экономии ресурсов, поскольку доходы все равно изымались вездесущими финансовыми органами. Одновременно росло число иждивенцев и не только граждан, но и убыточных предприятий и колхозов, которые были уверены, что обанкротиться им не дадут, а поддержат за счет перераспределения доходов эффективно работающих коллективов. Это была система всеобщей вертикальной и горизонтальной эксплуатации, присвоения неоплаченного чужого труда. Это, естественно, в целом снижало эффективность воспроизводства в масштабах страны.
12. Ускорение темпов технического прогресса Каждая последующая цивилизация является шагом вперед в технологическом способе производства, применяемом человеком, в соответствии с его новыми знаниями и навыками, наборе технических средств и технологий, форм организации производства. Но технический прогресс не развивается равномерно по восходящей. Именно с кризиса (регресса) начался переход ко второму историческому суперциклу в прежних центрах античной цивилизации. «После падения античного мира имели место огрубление орудий труда и упрощение изделий, связанные с общей варваризацией европейского общества, частичный разрыв с античной культурой (исключением была Византия). Перенимая опыт у греков и римлян, варвары обычно видоизменяли орудия труда применительно к своим потребностям. При этом в каждой отрасли производства техника и приемы труда развивались сугубо эмпирическим путем и очень медленно» [История Европы, с. 231]. Добавим, что не только в Византии, но и во многих странах Востока не было длительной паузы в техническом прогрессе, а для варварских племен Северной и Восточной Европы восприятие части технической культуры античности стало основой ускорения прогресса техники. Но и в Европе античный уровень техники был превзойден в начале II тыс. «История производительных сил Европы VI-XV вв. свидетельствует о том, что их развитие шло неравномерно, прерывисто и мозаично в различных частях континента, причем довольно медленно в ранее средневековье. Но чем ближе к XV в., тем заметнее становилось взаимовлияние разных регионов с обоюдным заимствованием материально-технических достижений. Важным рубежом их развития были XIV-XV вв., когда технические достижения уже широко распространились по континенту, а прогресс ремесла подталкивал развитие и сельского хозяйства. Хотя производительные силы европейского общества до XV в. развивались медленнее, чем в последующие столетия, совокупные достижения в разных сферах производства были достаточно велики и во многих случаях превзошли уровень античной техники» [История Европы, т. 2, с. 61]. Период, когда был превзойден общий уровень античной техники (а не отдельные достижения, которые не нашли широкого применения на практике), стоит отодвинуть на несколько столетий назад, к XI-XII вв., а в Китае, Индии – еще раньше.
Технические революции эпохи феодализма В истории трех последних циклов цивилизации, после завершения переходного периода, можно наблюдать несколько технологических переворотов, которые характеризуются признаками общетехнических революций, знаменующих переход к комплексу принципиально новых технологий, технических средств и организационных форм их реализации в основных сферах человеческой деятельности (не только производственной и познавательной, но и военной). Рассмотрим основное содержание и результаты каждой общетехнической революции. Техническая революция раннефеодального общества развернулась в Европе в XI-XII вв. и началась с переворота в земледельческой и военной технике. В это время завершился переход от мотыжной обработки земли к пашенной, с применением усовершенствованного плуга. Широкое распространение получило трехполье; вместе с применением органических удобрений это способствовало сохранению плодородия земли, более устойчивым урожаям. «Трехполье способствовало прогрессу индивидуального мелкого хозяйства и повышало производительность земледелия: при втрое меньших трудовых затратах на 1 га с него могли прокормиться вдвое больше людей. С XIV и. трехполье восторжествовало и на просторах русской долины» [История Европы, т. 2, с. 41] с запозданием против Западной Европы на пару столетий. Прогресс земледельческой техники давал больше прибавочного труда, что служило источником развития городов, укрепления социального расслоения. Другим стимулом технического прогресса стало военное дело. Феодальные войны велись почти непрерывно и были всеобщим занятием. Человеческий ум был нацелен на изобретение смертоносных орудий нападения и средств защиты от них. Стрелы и копья оснащались стальными наконечниками, способными пробивать щиты и рыцарские латы. Появились арбалеты, многократно усилившие дальность и мощность стрел. Применялись мощные рыцарские мечи, сабли, боевые топоры, кинжалы. Изобретение в Китае пороха и его распространение в Европе породило новый класс оружия – огнестрельного, которое быстро совершенствовалось (пульверты – металлические трубы, стрелявшие каменными ядрами, пушки на лафетах, тяжелые ружья – аркебузы). Для осады крепостей был изобретен широкий набор осадных орудий – баллисты, катапульты; византийцы применяли «греческий огонь» наводивший ужас на осажденных. Пороховые заряды стали использоваться для подрыва крепостных ворот и стен. В свою очередь, это подтолкнуло к строительству более мощных крепостей и замков, неприступных башен. Быстрый растущий спрос на земледельческую, военную, строительную и бытовую технику привел к перевороту в горном деле, металлургии, производстве средств труда. Добыча меди, железной руды, а затем и каменного угля велась шахтным способом (иногда шахты достигали глубины 500 м). Улучшались методы выплавки чугуна, стали, меди, получения необходимых сплавов, производства дамасской стали. В XI в. использовались кузнечная сварка, горячая ковка, термическая обработка, литье колоколов [История Европы, т. 2, с. 46-47]. Развитие торговли и дальние военные походы подтолкнули производство телег, карет для знати, строительство мощеных дорог и мостов через реки. Строились многопалубные парусные суда, оснащенные пушками. Использование компаса сделало более надежными дальние морские и океанские путешествия. Основой энергетической революции этого периода стало массовое применение водяных и ветряных мельниц, конструкция которых постоянно совершенствовалась, они применялись в самых разнообразных производствах как источники энергии. Европа, особенно северная ее часть, была усеяна ветряками. Вершиной технического прогресса этой эпохи стали механические часы – от башенных до карманных. Вслед за освоением изготовления бумаги переворотом в технике для образования и культуры стало изобретение книгопечатания в 1434 г. немцем И. Гуттенбергом. До 1500 г. в 260 европейских городах появились 260 типографий [История Европы, т. 2, с. 60]. Фернан Бродель оценивает период XI-XIII вв. как первую промышленную революцию Европы, которую составляли: земледельческая революция (трехполье, применение лошади с плечевым хомутом); энергетическая революция; «революция городская, которую нес на себе демографический подъем: никогда еще города не росли так густо. Один у ворот другого» [Бродель, с. 563]. Успехи техники того периода побудили Роджера Бекона еще в 1260 г. задолго до Леонардо да Винчи и Жюля Верна, предсказать великое будущее машине: «Может статься, что изготовят машины, благодаря которым самые большие корабли, управляемые одним-единственным человеком, будут двигаться быстрее, чем если бы на них было полно гребцов; что построят повозки, которые будут перемещаться с невероятной быстротой без помощи животных; что создадут летающие машины…Машины позволят проникнуть в глубины морей и рек» [Бродель, с. 565]. Это не научный прогноз, а предвидение, но тем не менее сбывшееся. Однако действительность цикличной динамики общества сурова. Длительные и разорительные войны, стремительно распространявшиеся эпидемии, исчерпание ресурсов применявшихся технологических систем привели в середине XIV в. к замедлению технического прогресса, спаду ряда производств. Период с 1350 г. по 1507-1510 гг. Ф.Бродель характеризует как спад векового цикла, а 1350-1450 гг. – как самый тяжелый период европейского упадка [Там же, с. 73, 83]. Прогрессу в ремеслах способствовало широкое распространение цехов, объединявших семейные ремесленные мастерские. Цеха способствовали специализации орудий производства и ремесленного труда, стандартизации технологии и изготовляемых изделий, в которых воплощалось искусство мастеров, расширению кооперации труда. Однако жесткая регламентация и технологическая консервативность привели к тому, что к XV в. они в значительной мере стали тормозить прогресс техники и уступили первенство появившимся мануфактурам, чьим преимуществом было использование внутрипроизводственного разделения труда. Пик общетехнической революции мануфактурного периода, сформировавшей очередной технологический способ производства, приходится на XVI в. Великие географические открытия, развитие международной торговли дали толчок к стремительному подъему судостроения, что способствовало революционным изменениям в смежных отраслях. Освоение доменного процесса и применение каменного угля обеспечило обилие более дешевого металла. Приток нового источника сырья из заморских колоний, освоение более эффективных технологических приемов его обработки, расширение рынков с увеличением численности и повышением доходов населения обусловили быстрое развитие шерстяных, хлопчатобумажных, стекольных, фарфоровых и других мануфактур. Стремительно развивалось книгопечатание: к 1500 г. ученым было уже известно сорок тысяч изданий. Книга становится одним из инструментов ускорения технического прогресса, применения на практике новых научных знаний: «Распространение «технической литературы» и широкий спрос на нее были обусловлены начавшимся с XVI в. процессом сближения практических знаний, накопленных в русле ремесленных традиций, с теоретическими интерпретациями природных процессов и формированием на этой основе особого социально-профессионального слоя – технической интеллигенции из числа талантливых мастеров-экспериментаторов, овладевших инженерным искусством, а также и отдельных ученых, обратившихся к промышленному производству и привносивших теоретические знания, которые отсутствовали у «чистых» практиков» [История Европы, т. 3, с. 20]. Так, прогрессу в горно-металлургическом производстве немало способствовали сочинения Георгия Агриколы О горном деле и металлургии, в двенадцати томах». На новой технической базе строится мануфактурное производство огнестрельного оружия, особенно артиллерии, разнообразных ружей и пистолетов. Королевские дворы создают оружейные дворы, арсеналы. Производство рыцарских доспехов теряет смысл. Формируется военно-морской флот, оснащенный более мощной бортовой артиллерией. Основной формой организации производства во время второй технической революции феодальной эпохи становится мануфактура, основанная на разделении труда и специализированных орудиях производства. Она преобладала в Европе с середины XVI до конца XVIII вв., стала основой для скачка производительности труда, развития массового производства (с чем не могли справиться цехи), первоначальной формой становления капитализма, открыла простор для применения технических усовершенствований и ряде научных идей. Промышленный подъем привел к росту городов, которые становятся центрами мануфактурного производства. Возрастает потребление зерна (к пшенице, добавляется вывозимый из Америки маис), рыбы, мяса, вина, пива, сахара. Растет численность населения. «Материальной базой преобразовательных процессов XVI – первой половины XVII вв. были рост народонаселения, новый технический опыт и развитие инженерной мысли, усиление использования энергетической силы воды, интенсификация труда, усовершенствование средств коммуникаций, рост разделения труда и товарного производства, купеческого капитала и предпринимательства, зарождение капиталистической мануфактуры, осуществившей в конце периода «прорвы» в Англии, Голландии, Франции в важнейших отраслях промышленности…» [История Европы, т. 3, с. 40]. Каковы же главные итоги технических революций феодальной эпохи? Во-первых, начавшись с переворота в технике и технологии земледельческого труда, в военной технике, она затем в корне преобразовала техническую базу ремесленного производства и строительства на базе освоения широкого набора специализированных орудий труда и новых материалов (прежде всего, стали). Во-вторых, были вовлечены в производство такие энергетические источники, как водяные и ветряные мельницы, а затем и каменный уголь, что обеспечило надежную энергетическую базу для быстро растущего производства. В-третьих, развитие судостроения, великие географические открытия, активизация международного обмена расширили территориальные границы распространения технических нововведений, способствовали сближению уровня технологического развития основных регионов заселения мира. В-четвертых, техническая революция прединдустриальной цивилизации совпала во времени с развертыванием второй научной революции, что способствовало сближению науки и техники, практической реализации ряда научных идей и созданием новых эффективных средств научного познания, привело к перевороту в области образования. В-пятых, формы организации производства прошли путь от семейного крестьянского и ремесленного хозяйства через цеховой строй к мануфактуре, организованной на основе разделения и кооперации наемного труда, что создало предпосылки для возникновения машинного производства и фабрики.
Промышленная революция и технологические перевороты индустриального общества Индустриальная цивилизация с присущим ей технологическим способом производства ведет отсчет с промышленной революции, которая развернулась в 60-х годах XVIII в. в Англии. Сначала технический переворот произошел в текстильной промышленности в результате изобретения прядильной машины, мюль-машины, механического ткацкого станка. Это дало возможность резко повысить производительность труда, снизить стоимость пряжи и тканей. С 1785 г. по 1850 г. производство тканей в Англии выросло в 50.6 раз, а цена снизилась в 5.5 раз; ткани составляли половину британского экспорта [Бродель, с. 591]. Понятно, что ремесленные изделия не могли конкурировать с индустриальным производством, ремесленники тысячами разорялись. Широкое использование текстильных машин потребовало нового и сравнительно дешевого источника энергии, машины-двигателя. В 1784 г. механик Джеймс Уатт изобрел паровую машину с маховиком, дросселем и автоматическим регулятором, которая могла приводить в действие текстильные машины с постоянной скоростью. Почва для этого изобретения уже созрела, оно распространялось с фантастической скоростью. К 1835 г. мощная хлопковая промышленность – ведущая отрасль индустрии Англии – использовала 30 тыс. л. с. энергии за счет паровых машин против 10 тыс.. л. с. за счет энергии воды [Там же, с. 592]. Создание машин, в свою очередь, открыло простор для освоения новых методов производства чугуна, и стали с применением кокса, расширения добычи каменного угля, появления железнодорожного транспорта и судоходства (с изобретением паровоза и парохода). «После хлопковой революции, долгое время бывшей во главе движения, придет революция железа. Но Англия железных дорог, пароходов, разнообразного оборудования, которая потребует громадных капиталовложений в сочетании с низкой прибылью, - разве же эта Англия не выросла из денег, в больших массах накопленных в стране? Следовательно, даже если хлопок и не играл непосредственно слишком большой роли в машинном взрыве и в развитии большой металлургии, первые счета, вне сомнения, оплачивались прибылями от хлопка. Один цикл подталкивал другой» [Там же, с. 593]. В Англии зародился и второй этап промышленной революции, - когда машины, которые производились сначала на прежней мануфактурной базе, стали производить с помощью машин. Возникло и стало стремительно развиваться машиностроение, индустриальная технология обрела свою собственную базу, что сделало более однородной технологическую структуру индустрии и способствовало ее стремительному росту. Нехватка естественных красителей потребовала создание искусственных и дала толчок развития химии. В Англии возникла машинная фабрика как адекватная форма применения машин, пришедшая на смену мануфактуре. Новая технология машинного производства распространилась на сельское хозяйство, тем более что только оно могло стать источником дополнительных рабочих рук для бурно развивавшейся промышленности. «Сама по себе аграрная революция знаменовала столь же радикальную перемену в занятиях людей, как и промышленная революция. По мере ее прогресса потребность ферм в рабочей силе для производства продовольствия уменьшалась, а это усилило тенденцию привлечения основной массы населения в города. Зародившись в Англии, механизированное сельское хозяйство вскоре распространилось на вновь открытые американские земли, а затем, многие десятилетия спустя, и на наиболее густо населенные сельскохозяйственные регионы Европы» [Бернал, с. 291]. Таким образом, Англия стала центром технической революции, которая в корне преобразила технологическую базу всех сфер экономики и затем стремительно распространилась в Северной Америке и Западной Европе как материально-техническая основа индустриальной цивилизации. Это опять увеличило разрыв в технологическом уровне экономики между странами-лидерами и большинством стран Азии, Латинской Америки, Африки, где преобладали доиндустриальные технологические способы производства, законсервированные при колониальном господстве развитых стран. Следующий технологический переворот индустриальной эпохи развернулся в середине XIX в.: он стал логическим продолжением промышленной революции. Его ядром были тяжелое машиностроение, появились первые электростанции, высокими темпами развивалось производство паровозов, пароходов, строительство железных дорог и судоходных каналов. Был открыт электромагнетизм, изобретены телеграф, динамо-машина, газовый двигатель. Бурно развивалась химическая промышленность. Однако здесь не было столь революционных нововведений, какими характеризовался конец XVIII в.; скорее это была стадия их освоения распространения и, причем во многих странах еще преобладал предыдущий технологический способ производства. «Период середины XIX в. не был периодом радикального технологического преобразования, которое могло бы сравниться с преобразованием XVIII века. Это был скорее период непрерывного совершенствования мануфактурных методов, применявшихся во все более широких масштабах. Когда на сцене начали появляться соперники Англии, ей удалось удержать за собой и даже приумножить те выгоды, которые она получила в результате промышленной революции. В течение известного времени она была буквально примышленной мастерской мира» [Бернал, с. 304]. Гораздо более крупной по масштабам и глубине была техническая революция конца XIX – начала XX вв. Ее сердцевиной стала энергетика, переход от пара и каменного угля к электричеству и жидкому топливу, освоение способов массового производства и передачи на дальние расстояния электроэнергии, использование ее для приведение в действие машин в различных отраслях, связи и освещения, бурное развитие электротехники (эту техническую революцию иногда называли «электротехнической»). В результате освоение добычи и переработки нефти, получения гаммы жидких нефтепродуктов и использования их в двигателях внутреннего сгорания значительно удешевилась перевозка грузов и пассажиров, возникли новые виды транспорта (автомобиль, самолет). Электрификация производственных процессов и быта открыла новые возможности передачи и дробления энергии, улучшение условий труда, преобразования отдельных регионов. Автомобиль и самолет революционизировали транспорт, дали толчок к преобразованию ряда смежных отраслей – металлургии, машиностроения, химии. Потребовалось увеличить выплавку более дешевой стали, организовать производство разнообразных видов качественной стали и профилей проката, развивать цветную металлургию. Это, в свою очередь, подтолкнуло горную промышленность, разведку, добычу, обогащение и переработку разных видов минерального сырья во многих странах мира, повысило ценность его запасов в колониальных странах. Прогресс химической промышленности позволил организовать массовое производство красителей, катализаторов, лекарств, минеральных удобрений, применение которых в сельском хозяйстве вместе с тракторами и набором более совершенных сельхозмашин и агротехнических приемов стало основой технологического переворота в сельском хозяйстве, позволило значительно увеличить урожайность основных сельскохозяйственных культур и продуктивность скота, повысить производительность труда в аграрном секторе экономики и высвободить из него значительное количество рабочих рук, в которых остро нуждалась бурно развивающаяся индустрия. Как и прежде, достижения науки и техники стали основой очередной военно-технической революции. Появление военной авиации и танков, создание мощного военно-морского флота, новых видов взрывчатых веществ, отравляющих газов, использование средств радиосвязи – все это значительно увеличило мощь и разнообразие средств уничтожения человека, способствовало усилению гонки вооружений и подготовило материально-техническую базу для первой, а вскоре и второй мировой войны, в которых погибли десятки миллионов людей, и был нанесен огромный ущерб экономике и культуре многих народов мира. Изобретение человеческого мозга, творения его рук оборачивались против своего создателя. Основные особенности технических революций эпохи становления и зрелости индустриальной эпохи: 1. Резко возросла роль науки в преобразовании технологической базы производства по сравнению с технологическими переворотами предыдущих цивилизаций. Ряд новых, бурно развивающихся отраслей (электротехника, моторостроение, авиация, нефтепереработка, производство минеральных удобрений и т. п.) непосредственно формировались на базе научных открытий и крупных изобретений. Производство все более становилось технологическим применением науки. В свою очередь, технический прогресс открывал дополнительные возможности для познания, стимулировал научные революции. 2. Технические революции индустриальной эпохи происходили на безе машинного производства, шаг за шагом расширяя ассортимент и объемы производства, увеличивая глубину преобразования различных областей их применения. Система машин позволила преодолеть узкие рамки ручного труда, открыла простор для скачкообразного повышения его производительности. «Основной особенностью XVIII и XIX вв. было торжество машины, - подчеркивал Бернал - …История машиностроения в его великой созидательной фазе XVIII и XIX вв. свидетельствует о непрерывном взаимодействии между растущими потребностями торговли и промышленности и новыми средствами производства…создавшими новые возможности для выгодного их использования» [Бернал, с. 330]. 3. На службу человеку были поставлены новые естественные производительные силы. Источниками энергии стали каменный уголь и сила пара, затем нефтепродукты и электроэнергия. Расширился набор продуктов, изготовляемых из минерального и лесного сырья. Добывающая промышленность и земледелие получили второе дыхание. 4. Радикальные перемены произошли в формах организации общественного труда. Место ремесленных мастерских и мануфактур заняли гиганты индустрии, тесно взаимосвязанные между собой. Огромные масштабы производимых технических преобразований потребовали создание акционерных обществ, а в конце XIX в. – монополий. Обобществление труда достигло гигантских масштабов. 5. Технологический прогресс и машинное производство потребовали качественных изменений в составе и уровне квалификации рабочей силы. Резко возросло число ученых, инженеров, техников, непосредственно включенных в процесс разработки, производства и использования сложной техники. Усилились требования к квалификации рабочих. Все это привело к очередной революции в образовании. 6. В результате технологических переворотов возросла производительность труда, удешевились многие товары (особенно в новых производствах), резко расширились номенклатура и улучшилось качество товаров. Произошло общее, хотя и неравномерное, повышение эффективности воспроизводства, уровня жизни в развитых странах. 7. Более рельефными и крупномасштабными стали противоречия технического прогресса. Необходимость в периодической смене поколения машин стала материальной основой периодических экономических кризисов, с завидной регулярностью потрясающих капиталистическую экономику и выбрасывающих за ворота миллионы работников. Росла интенсификация труда, зависимость человека от машин. Достижения техники все более широко использовались для создания средств массового уничтожения людей, локальные и мировые войны приобрели особый размах и разрушительный характер. Научно-технические революции XX века Для технических переворотов XX в., эпохи заката индустриальной цивилизации и зарождения постиндустриальной характерно очень тесное переплетение двух главных движущих сил обновления материально-технической базы общества – научного интеллекта и его материализации в новых поколениях техники. Это дало основание говорить о научно-техническом прогрессе и его воплощении в периодических волнах преобразований - научно-технических революциях (НТР). Сколько-нибудь существенный прогресс техники стал теперь практически невозможен без новых научных идей и их технологической проработки. Но и научный прогресс не реален без научных приборов, средств обработки полученной информации. Берет верх тенденция взаимного проникновения, сращивания науки и производства, их интеграция. Более отчетливо выяснилась закономерность цикличной динамики науки и техники, смены поколений машин, технологических укладов. В состав единого научно-технического цикла – среднесрочного и долгосрочного – органически включилась фаза рождения и технологической обработки новой научной идеи (научного открытия, крупного изобретения), лежащей в основе базисного нововведения, нового поколения или направления техники (реализующих среднесрочный или долгосрочный научно-технический цикл). В XX в. волнообразно-цикличная динамика науки и техники не прекратилась, но приобрела новые интегрированные формы. Можно говорить о НТР середины и конца века. Первая НТР развернулась в развитых странах мира в 50-60-е годы XX в., хотя ее исходная научная база (фаза зарождения долгосрочного научно-технического цикла) была создана в результате ряда крупных научных открытий и изобретений на несколько десятилетий раньше. Ее истоком были крупнейшие открытия в физике (структуры и деления атомного ядра, проложившие дорогу к управляемой атомной реакции, квантовая теория, заложившая основы электроники), химии, биологии, технических наук. Первая НТР базировалась на трех научно-технических направлениях: освоении энергии атома, применение радиоактивности в различных областях техники; квантовая электроника, создание лазерной техники, электронных преобразователей энергии; кибернетика и вычислительная техника, создание поколений новых ЭВМ. Однако – это лишь вершина айсберга научно-технического переворота. Для его реализации потребовались коренные преобразования по всей его глубине, вплоть до основания. Были созданы станки с ЧПУ и обрабатывающие центры, автоматические линии и автоматизированные системы управления производством и предприятиями, атомная энергетика начала дополнять либо теснить тепловую. Бурное развитие получили синтетические материалы – синтетические смолы, пластмассы, химические волокна. Освоены реактивные двигатели, что привело к перевороту в авиации. Изобретены технологии непрерывной разливки стали. Высшим научно-техническим достижением XX в. стало освоение человеком космического пространства в результате синтеза ряда научно-технических направлений: математики и космонавтики, теории управления и ЭВМ, металлургии и приборостроения, ракетной и оптической техники. Технический прогресс стал широко проникать в быт.
13. Экономические проблемы современного этапа развития Современный этап экономического реформирования определяется переходом от индустриальной цивилизации к постиндустриальной. Экономический кризис 1969-1971 гг. носил неглубокий и непродолжительный характер. Крупные экономические кризисы 1973-75 и 1980-82 годов по разрушительным последствиям сопоставимы с Великой депрессией 1929-33 годов. Эти крупные экономические кризисы носили всеобщий характер. Циклические кризисы переплетались с мировыми отраслевыми, сырьевыми, энергетическими и структурными кризисами. Они тесно связаны с появлением новых производств и технологий, старением ряда производств (отраслей) - например, сталелитейная, транспортного машиностроения, угледобывающая, текстильная в 70-80 гг. Кризис 1973-75 гг. сопровождался мировым валютным кризисом, неустойчивостью кредитно-денежной системы, усилением инфляции. Факторы - разбалансированности экономики. 1. Новый этап НТР (научно-технической революции): переход к принципиально новой технике и технологиям охватил все сферы труда и отрасли производства. С середины 70-х гг. 20 в. ведущие страны приступили к реиндустриализации, переходу к наукоемким, сложным технологиям-информациям, ресурсосберегающим, биотехнологическим, генной инженерии, новым композиционным материалам и т. п. 2. Несоответствие развивающихся производительных сил и сложных производственных отношений. В послевоенные годы в Австрии, Франции, Великобритании, Италии, а позднее в США и Японии проводилась широкая национализация промышленности, банков, транспорта. Этатизация (огосударствление) экономики проявилась в сильном государственном регулирование и увеличении доли валового национального продукта (ВНП), введении государственного контроля за ценами и заработной платой. На определенном этапе эти меры способствовали экономическому развитию, повышению уровня благосостояния народа, росту производства (выпуску продукции). Но с середины 70-х гг. темпы экономического роста замедлились, нарастала инфляции. Это все обострило конкурентную борьбу. Прежняя модель государственного регулирования экономики была исчерпана, т. к. любая экономическая система имеет пределы своего роста. Этому способствовал результат НТР - глобальный переворот в технологическом базисе капитализма - как условие резкого роста производительности труда, повышения эффективности производства. Это связано с сокращением социальных государственных программ, снижением вмешательства государства в экономику путем приватизации и деэтатизации (разгосударствления). Приватизация на макроуровне призвана укрепить рыночное начало в экономике, осуществить децентрализацию и сокращение государственной предпринимательской деятельности для повышения эффективности всей хозяйственной системы и снижения бюджетного дефицита. Макроэкономический уровень ставил задачи улучшения технико-экономических показателей отдельных предприятий (работы). Приватизация, в широком смысле, один из аспектов общественно-экономической политики, замедление роста и сокращение государственного сектора в экономике. В узком смысле это передача права собственности на капитал определенных государственных предприятий акционерным обществам или частным лицам. Данная система мер, основывалась на четырех моментах: - дебюрократизация управления хозяйством (экономический); -ограничение государственной предпринимательской деятельности; - стимулирование частного капитала; -свертывание регулируемой экономики. Это долговременная программа противоположная программе национализации. Приватизация не конечная цель обновленного общества и экономики, а лишь одно из средств достижения многих целей - долгосрочных и краткосрочных.