Это была среда, тридцать первое декабря. Почти Новый год. Я не должна была праздновать в одиночестве, но так получилось, что у всех в последний момент возникли обстоятельства, совершенно неотложные. И, увы, я осталась совсем одна с тарелкой оливье, шампанским и жареной курицей.
Жизнь зародилась в миске оливье после первого бокала шампанского. Ровно в тот момент, когда закончился бой курантов. Докторская колбаса, мелко порубленная мной на кусочки, начала выползать из миски и собираться на столе в змейку. Кусочек за кусочком они перепрыгивали через край миски и выстраивались на столе волнистой линией.
Во главе был самый большой двойной кусок. Он пищал что-то своим подопечным и подпрыгивал довольно смешно. Мне, правда, было не до смеха. Нет-нет, вы не подумайте, я не испугалась. Было очень интересно, и я боялась их спугнуть смехом.
Когда все кусочки колбасы перебрались на стол, Главный кусок поскакал вперед. Прямо к жареной курице. А остальные за ним. Выстроились кругом, подхватили курицу своими невесть откуда появившимися маленькими ручонками и понесли к дверям. Курицу было жалко, но не настолько, чтобы обижать живую колбасу. Я открыла им входную дверь и помахала на прощанье рукой.
В тот день я стала вегетарианкой. Это была среда, тридцать первое декабря. Почти Новый год.
