— Как ты стал охранником в исправительной колонии? С чего началась твоя карьера?
— В отдел охраны исправительной колонии номер.... я попал после армии. Долго не мог найти работу, собирался возвращаться в армию, но знакомый посоветовал сходить в ИК (исправительную колонию), поинтересоваться по поводу работы. После беседы с кадровиками и психологами мне сказали, что подхожу на должность младшего инспектора отдела охраны, в общем это называется караул. До 1994 года «зоны» охраняли войска, но потом условием стало вступление России в совет Европы (что-то в этом роде, и такое больше не практиковалось.
В каждой ИК/СИЗО всегда есть вакантные должности «охранника», 80% людей работают на ней 1-3 года. Я служу здесь уже 2,5. Можно сказать, это самая низкая ступень в системе ФСИН. После прохождения медкомиссии, психологических комиссий, а также проверок родственников меня назначили стажером в отдел охраны. Три месяца стажировки учил разные обязанности, красил/убирал/ремонтировал что-либо. Помню свой первый рабочий день — пришёл на службу, одетый с иголочки, но не прошло и часа, как меня отправили красить пожарный щит в караульном помещении.
— Какие требования к соискателям на твою должность?
— У нас в охрану нужно хорошее здоровье, требования как в ВДВ. Психологически надо уметь переносить одиночество. Требуется устойчивость, ни намека на суицид. И, конечно, чтобы смог, если что, выстрелить в человека.
Коммуникативные способности, как например в надзоре, уже на втором плане. Я службу в армии проходил, так сказать, в «элитных войсках», но все равно медкомиссия тут была жестче. Но если ты прошёл ад из психологических комиссий, у тебя хорошее зрение, то можно сказать уже одной ногой в отделе охраны.
— Что входит в обязанности караульного?
— Задача караула не допустить побега из проникновения посторонних лиц и обеспечивать пропускной режим. В ведении караула периметр с ограждениями и КПП. До сих пор «зоны» охраняют часовые на наблюдательных вышках.
Кстати, слово «вертухай» возникло из-за того что часовой на посту смотрит по сторонам, «вертухается». Но нас называют «дубаки». В мороз мы стоим на своих местах в валенках и тулупах с советских времен. Но все равно бывает пробирает дрожь от холода. Иногда даже несешь службу на посту, на дворе глубокая ночь, зима, и ты просто не чувствуешь рук, ног, лица.
К слову, караул практически не контактирует с осужденными. Всю побочную работу мы обязаны делать сами, то есть, кроме службы, мы сами делаем уборку на постах в карауле, прополку травы, боронение КСП (контрольно-следовая полоса).
— Вы практически не контактируете с осуждёнными, но в каких случаях это всё-таки происходит?
— Контакт с осужденными у нас только при их конвоировании и при общих обысках (когда все сотрудники ИК в нем участвуют). За глаза меня осуждённые всегда называли «солдатик», но, как выше сказано, я «дубак».
На наблюдательной вышке постоянный визуальный контакт. Бывает подходят, спрашивают: «ну как, солдат, служба?», но на посту мне запрещено говорить. Здесь запрещено буквально все, кроме того, как стоять и смотреть по сторонам. Даже вне работы сохранилась привычка постоянно смотреть по сторонам и слегка некомфортно без автомата на плече.
— Существуют разные виды исправительных колоний. Какую охраняешь ты?
— У нас колония строгого режима с лимитом наполнения 1000 человек.
— В КСР сидят опасные рецидивисты. Бывало страшно на службе?
— Да, но в последнее время много осужденных за сбыт наркотиков.
На службе было страшно в первые пару месяцев, потом со временем приходит флегматизм, уверенность. Больше боялся вооружённого нападения — насильственного освобождения осуждённых
— Как проходит твой типичный рабочий день?
— Мы работаем сменами, в идеале сутки через трое. Приходим рано утром, получаем оружие, потом обязательный час инструктажа. Проходит развод, мы меняем старый караул, принимаем посты и порядок в карауле. По 4 часа на наблюдательных вышках, 2 часа в караульном помещении в составе резервных групп (ГБР грубо говоря). Ночью мы ещё досматриваем всех входящих в зону.
За сутки, бывает, удаётся поспать пару часов, но урывками. На прошлой смене спал 10 минут — даже успел восстановить силы и увидеть сон. Утром кто-то несёт службу на постах до смены, а кто-то наводит марафет: моем посуду, полы, меняем постельное белье. За сутки обязательные две отработки побега — ночью и днем.
— За время твоей службы случались побеги или хотя бы попытки?
— У нас в ИК с 90-х годов ни одного. Попыток лично не видел, плюс учитывая нынешние условия, многие наоборот рвутся в зону.
— И возможно ли сбежать с зоны, пока караул занят учениями?
— Пока мы на «учениях», наоборот, невозможно сбежать, потому что мы уже наготове. Благодаря тренировкам и переходу на контрактную службу количество побегов уменьшилось раз в сто по сравнению с 90-ми. Если и возможно сбежать, то только выехать в машине или переодеться и выйти через КПП. Но и тут зависит от сотрудника — опытный уже знает все ухищрения.
— У вас есть возможность хотя бы пообщаться с коллегами во время дежурства?
— Только когда не на посту. Каждый год отмечаем День охраны Уголовно-исполнительной системы, другие праздники. Профсоюз иногда выделяет билеты в музей или в театр. А так, каждый раз четыре часа один. И ни книги, ни телефон нельзя брать.
— Как ты коротаешь время?
— В своих мыслях, только так. Думаешь обо всем на свете. И то, нельзя отвлекаться, мысли поверхностные. И при этом всем надо ещё не уснуть. Кто-то жует конфеты, ходит по вышке, кто-то умудряется пронести телефон. Но на вышке стоят камеры — следят за часовым. И вот за 2,5 года один и тот же вид с вышке, по 14-16 часов такой службы. Люди ломаются, уходят, приходят новые. Постоянная текучка.
— Какие есть плюсы и минусы в твоей работе?
— Плюсы — научишься высыпаться за пару часов, стрелять. Побывав на этой службе, человек сильный захочет развиваться. Хоть служба унылая, но рассвет по утрам даже сердце «вертухая» растопит.
Минусы — график хоть 1/3, но в выходные либо стрельбы, либо конвой, либо поменять того, кто заболел. Ломается режим, болят ноги и спина.
На посту ты в любую погоду — дождь, жара, дождь, отсюда болезни. В общем минусов очень много.
Хоть служба унылая, но рассвет по утрам даже сердце «вертухая» растопитМинусы — график хоть 1/3, но в выходные либо стрельбы, либо конвой, либо поменять того, кто заболел. Ломается режим, болят ноги и спина.
На посту ты в любую погоду — дождь, жара, дождь, отсюда болезни. В общем минусов очень много.— Есть ли бонусы от государства за службу?
— Бонусы от государства — ранняя пенсия. Зарплата как у кассира в Пятерочке. Я получаю 29к — это оклад по должности за звание, третья классность, выслуга лет от 2 до 5 лет. То есть это уже с надбавками. Считаю, что маловато, приходится экономить. Льгот же кроме пенсии нет.— Есть ли перспективы роста в профессии?
— В колонии наш отдел — это как ненужный придаток, карьерного роста практически нет. Как я считаю, охрану надо вернуть войскам. Сама идея Росгвардии была бы лучше, если бы вместо личной гвардии правительства это была бы охранная структура. Там сейчас есть вневедомственная охрана и охрана важных гособъектов. Думаю, что и мы бы вписались, но никак не ОМОН или ЛРР.
— Бывали случаи, когда у кого-то сдавали нервы? Случаи саботажа, забастовок? (Со стороны заключённых в том числе).
— Осужденные стабильное «голодают», а так, чтобы по-крупному, ничего не было. Работа учит разговору с собой. В первый год своими мыслями на посту доводил себя до депрессии и уныния. С опытом же начал принимать все как есть, стал намного более флегматичным. Самоё тяжёлое — это одиночество.
С сотрудниками сложнее. В прошлом году в Татарстане застрелился часовой. Так мы все обстоятельства наизусть учили.
— О чём ты сейчас чаще всего думаешь на посту? Чем себя успокаиваешь в моменты уныния?
— Уныние вызывали мысли о прошлом и представления о том, как все могло быть иначе.
Сейчас же, если думаю так, то просто принимаю то, что было, и говорю себе, что никогда не поздно менять будущее. Успокаивают мысли о планах на выходные. Или вспоминаешь какую-нибудь фразу и начинаешь её со всех сторон разбирать
— Работа сильно тебя поменяла?
— За время службы здесь я стал намного увереннее в себе, спокойнее. Всё плюсы флегматизма, только с быстротой принятия решений. Научился шить. Из неоднозначного — ничем меня не удивить. Стал вести диалог с собой, ценить каждую минуту, рассчитывать свое время, совмещать различные действия. Обрёл лёгкость на подъём, абстрагируюсь от внешней среды при необходимости. Ну и, конечно, во всем нахожу плюсы. Как утверждал Пётр I, «тюрьма есть ремесло окаянное, и для скорбного дела сего потребны люди твердые, но добрые и веселые».
— Куда планируешь податься потом?
— После контракта в идеале я бы хотел работать на себя, получить высшее образование. Я бы хотел попробовать себя в преподавательской сфере и выучиться на психолога. В крайнем случае вернусь в армию.
Понравился материал и хочешь узнать еще больше о буднях людей в погонах? Читай также интервью с конвоиром ФСИН.