Несколько лет назад мне выпала честь познакомиться с Заслуженным художником РФ, дизайнером, графиком, в прошлом — главным художником города Орла и председателем Орловской организации «Союз художников России» Владимиром Блиновым.
Его работы находятся в Орловском государственном литературном музее И.С. Тургенева, Доме-музее И.А. Бунина в Грассе во Франции, Музее магистрата Оффенбаха-на-Майне в Германии, Городском культурном центре города Леувардена Нидерландов, в частных собраниях в России, Венгрии, США, Финляндии, Японии и множестве других стран.
Мы поговорили с Владимиром Николаевичем о функции художника в наши дни, приятных моментах в изобразительном искусстве и проблемах, с которыми сталкиваются современные живописцы.
После этой беседы в моей жизни многое изменилос, а главное — я стала счастливее. Меня увлекли занятия живописью, я начала изучать историю искусств, посещать музеи, театры и отслеживать их афиши. Сегодня стены моего дома украшают работы одних из лучших современных художников. Приезжая в новый город, я бегу в музей изобразительных искусств и театр. А уличным художникам лучше бы и вовсе не отвечать на мое "здравствуйте". Какая радость любоваться творениями старых мастеров и иметь возможность прикасаться к работам современников! Какое наслаждение видеть глазами другого человека! Какое счастье творить свой идеальный мир здесь и сейчас на холсте!
Предлагаю вашему вниманию некоторую часть нашей беседы. Возможно, она поспособствует тому, чтобы и вы станете ещё чуть счастливее, ведь счастью нет предела!
– Владимир Николаевич, чем сегодня могут порадовать и удивить зрителя художники?
– Сегодня зрителя мало чем можно удивить, с одной стороны... Просто удивлять зрителя, неожиданно что-то показывать ему, чтоб от удивления глаза округлились, не нужно, потому что искусство наше рассчитано на вдумчивое созерцание и понимание смысла жизни.
– Зритель, который приходит на выставки, меняется с годами? Меняются его вкусы?
– Конечно, вкусы меняются со временем, это заметно. И меняется сам зритель, — говорит Владимир Блинов и переводит взгляд на вид за окном. — Не кардинально, но есть такое.
– А спрос на произведения искусства остаётся неизменным? Изменился ли он за последние 20-30 лет, например?
– Откровенно говоря, раньше было более гармоничное соотношение между зрителем и нашей художественной интеллигенцией, потому что государство занималось этим, может, это не совсем был отточенный механизм, но раньше был тот же социальный заказ, например. Садики и различные учреждения делали заказ на оформление интерьеров, пространства: и как текстурой занимались, и так наполняли пространство произведениями изобразительно характера. Думаю, если сейчас, как некоторые говорят, сознание у детей клиповое: на бегу все схватывают, рассматривают, внимание ни на чем не задерживают, — то раньше: рассматривали, вникали, созерцали. Сегодня же социальных заказов не меньше, их вообще нет. Еще тупое следование проведению работ, размещению заказов на чужой манер: идет тендер, заказывают не хорошего художника работу, а у того, который сделает это за более низкую цену. Отсюда и качество соответствующее.
– От чего в наши дни зависит спрос на произведения искусства, кроме как от поддержки государства?
– Зависит все от уровня жизни и культурного развития населения той или иной страны. На Западе, например, больше галерей, людей-ценителей прекрасного, организаций и фирм, занимающихся выставками. У нас сложно заинтересовать даже предпринимателя, чтоб он заказал скульптуру, картину. У нас до него плохо доходит о пользе этого из-за низкого культурного уровня. Когда я работал дизайнером и оформителем, то при мне включали сразу в заказ скульптуры и живопись. Сейчас такого почти нет. Глядя на работу, картину где-то и люди покупали себе, обзаводились произведениями искусства. Сейчас это подрезано. Потому в новых кварталах, которые у нас строятся, не найдешь скульптур, монументальной живописи.
– Отсутствие спроса на произведения искусства влияет, конечно, и на заработок художника. Может ли сегодня он себе заработать на жизнь, продавая свои работы?
– Может, но очень не многие. Один или два из ста могут, не работая нигде в другом месте, а пребывая только в творчестве, заработать себе на жизнь. Рынок произведениями перенасыщен. Хотя нельзя точно сказать, что перенасыщен. По соотношению художников к количеству населения, у нас даже ниже среднего та планка, что определяет возможную потребность в произведениях. Но, повторюсь, из-за уровня жизни и культурного развития популярностью, нехваткой своей, работы не пользуются.
– Меняется ли функция художников в виду этого с годами или нет? И какова она сегодня?
– Открыть человеку глаза на мир вокруг, показать, как он прекрасен, вот главная функция. Ведь, во-первых, 96 % людей не замечают даже, вокруг чего они ходят. Во-вторых, если человека целенаправленно воспитать на прекрасное вокруг, то он не будет мириться, что грязно вокруг. Он будет следить за чистотой. Не там чисто, где убирают, а там, где не мусорят. Все говорят про Дворянское гнездо: там красиво, но грязно. В воскресенье выйдешь туда и толпу молодежи увидишь, которая там и мусорит. А откуда это? Если зритель будет часто видеть красивое то, как говорил Достоевский, красота спасет мир.
– А оказывает ли влияние политика на функции художника?
– Художник у нас всегда над политикой, как философ. Он существует вне политики. Такого и не было, чтоб он зависел от нее.
– Можно ли тогда назвать уличных художников, которые пишут картины-высказывания на политические темы, художниками?
– Концептуалисты. Они не художники, а политики. С помощью элементарных навыков владения изобразительного искусства, они удивляют и привлекают внимание к себе, своим проблемам. Это не художники. К аэрографии я отношусь положительно. Это форма выражения при помощи чего-то: акварель, пастель. В отношении граффити — никак не могу найти объективное. Это агрессия. Выражение неосознанной агрессии в виде наступления на окружающую действительность. Я 15 лет назад был во Франкфурте. Там граффити занимались люди африканской национальности. Они выражали протест, что живут они в Европе, а их не признают. Так они привлекали внимание. И здесь так же. И попутно это творческий эгоцентризм. А когда он не наполнен содержанием, когда человек в 16 лет монограммой пытается наследить в городе, за этим ничего нет.
Сейчас это явление стали превращаться в более объективное и иногда красивое. Сегодня даже стали выходить в сторону прорыва пространства. Элементы монументально искусства начинают оттягивать негативные моменты в сторону, чтоб создать привлекательное для людей.
– А как насчет медийной сферы? Как насчет того, что рисовать картины становится популярным с помощью графических планшетов, а не красок?
– Вообще, это очень хорошо. Мы этим пользуемся. С помощью интернета, на сайте, например, размещаем свои картины, общаемся с коллегами, пока в этом нет отрицательных моментов. Все развивается.
– Какие есть вообще отрицательные моменты в жизни современных художников?
– Неприятные процессы. Наезжают разные городские службы на нас. Раньше художник был социально значимым и нужным обществу человеком, а сейчас все вопросы решают, как получить лишний рубль с человека. У нас есть давно сложная система с мастерскими, они отданы для пользования художникам, а сейчас разные управляющие компании собираются брать с них деньги.
– Положительные, интересные моменты в художественной жизни тоже должны ведь быть, так?
– А интересен художественный процесс тем, что сейчас мир стал более открытым, и стало много возможностей. Многое можно почерпнуть, сделать, придумать. Жаль, что не все воплощается.
– Интересно, а орловские художники имеют определенную специфику в творчестве?
– Орловская область уникальна тем, что здесь букет знаменитых писателей. У нас более ста писателей, которые достойные. Потому это создаёт окраску и творчеству орловских художников. На каждой выставке у трети художников — пейзажи литературной основы.
– Можете ли Вы дать напутствие молодым художникам?
– Художникам сложно давать напутствие. Каждый приходит в искусство своим путем. Но надо уберечь себя от сиюминутного, того, что отвлекает от чего-то, от мыслей. Искусство принадлежит к более высоким материям, а его обыденность наша растаскивает. От этого стоит отстраняться в свой мир. Сейчас художник обеспокоен конкретными вопросами бытия. Сейчас он думает: «Надо сходить на занятия, на работу, потом дела. А после прийти в мастерскую и что-то сделать, если будут силы». Это нехорошо.
– Каким Вы видите будущее художников?
– Будущее художников зависит и от окружения, и от самого себя. Случайности, моменты окружают тебя всюду: смотри в окно и лови.
Искусство дарит нам новое, чувственное, настоящее. Не стоит отказывать себе в этой радости.
Высшая цель, которой может служить искусство,— способность тому, чтобы люди глубже понимали жизнь и больше ее любили.
Рокуэлл Кент
P.s.
Фраза "смотри в окно и лови" живёт в моей голове. Каждый раз, когда я не вижу способа, как решить ту или иную задачу, с чего начать новую картину, не могу найти ответ на важный вопрос, я вспоминаю нашу беседу с Владимиром Николаевичем и слышу: "Смотри в окно и лови". Ловите!
Несколько картин Владимира Николаевича, которые я нашла на просторах интернета:
