На дворе был февраль. Сын заканчивал питерскую морскую академию им. адмирала Макарова. У него начинались госэкзамены. А у меня близился отпуск. Все нормальные люди ходят в отпуск в теплое время года. Меня же поставили в график в самый холодный месяц. Других вариантов даже не рассматривалось. Нет худа без добра. Я планировала провести отпуск в Санкт-Петербурге. Повидать сына. Костик сразу ухватился за эту идею и предложил приехать к нему в гости на пару недель в Берлин. Билеты на самолет и приглашение Костик мне переслал. Осталось только обратиться в посольство за визой. Вот тут и оказалось, что питерское посольство, куда я пришла, не вправе выдать мне визу, так как я проживала в Южном округе. А значит, мне надо было за визой немедленно отправляться в Москву. А это требовало дополнительного времени, которого у меня не было. Вылетать из Санкт-Петербурга в Берлин надо было уже через три дня. Я выбрала окошечко, за которым сидел молодой человек, сотрудник немецкого посольства в С-П. Была слабая надежда, что ввиду своего возраста, чиновник еще не успел покрыться "панцирем", и я смогу до него достучаться, расположить его к себе. И я не прогадала. Моя история с нашедшимся в Германии одноклассником тронула молодого чиновника из посольства, и он написал на бумажке мне телефон своего начальника, который, собственно, и принимает решение - дать мне визу или нет. Но меня сразу предупредили, что мой одноклассник должен позвонить и рассказать нашу историю руководителю визового отдела посольства Германии в Санкт-Петербурге на чистом немецком языке, и попросить, в порядке исключения, выдать мне визу. А если сотрудник посольства почувствует в рассказе хоть долю фальши, окошко захлопнется. Навсегда. Я позвонила Костику и все передала слово в слово. Потом сидела в кафе, напротив, ждала звонка от него. Прошло не более часа. Слышно было как тикают часы на стене. Минуты казались бесконечно долгими. Я понимала, что сейчас решается что-то очень важное. Если поездка сорвется, то когда еще мы сможем встретиться, никто не знает. А встретиться хотелось просто нестерпимо. 32 года не виделись. Много общих воспоминаний. Хотелось посмотреть в глаза друг другу. И вот сейчас многое зависело от мастерства и убедительного красноречия Костика. Наконец, раздался звонок. Руки потянулись к телефону. Это был Костик. Очень спокойным голосом он сообщил, что мне нужно вернуться в посольство и сдать документы на визу. Свершилось чудо! Немцы, привыкшие всегда и во всем следовать букве закона, пошли нам навстречу! Даже молодой чиновник, принимающий у меня документы в посольстве, расплылся в улыбке и поднял вверх большой палец! Он признал, что в его практике такое случается первый раз. Какие его годы.
Но факт есть факт. Через три дня я уже подлетала к Берлину. Самолет начал снижение. Ахтунг-Ахтунг! Фрауэн унд Херрен...Тогда еще на совершенно незнакомом мне языке стюардесса объявила, чтобы мы приготовились к посадке в берлинском аэропорту Тегель. Я всматривалась в лица пассажиров. Это были какие-то другие люди. Одеты как-то не так, причесаны немного по-другому. В иллюминаторе запестрили красные черепичные крыши домов, казавшихся кукольными домиками. Светилось и мерцало разноцветными огнями колесо обозрения на Александр-Платц - так мне объяснила сидевшая рядом пожилая дама, летевшая в Берлин в гости к дочери. Честно, я пребывала в состоянии невесомости. Казалось, что я сплю и вижу сон. А мысль о том, что уже через несколько минут, а оставалось меньше часа ждать, я увижу того мальчика из моего далекого детства, с которым я последнее время проводила часами возле телефона, и который стал мне очень близок и понятен, эта мысль заставляла меня трепетать. Весь месяц телефонного общения с Костиком мы не замечали времени суток, вообще. Мамина подруга, гостившая тогда у нас, перешагивая через меня, растянувшуюся на полу с телефоном, спросила у мамы - " И давно это у них? " А потом понимающее заметила - "А что им еще остается.." Спасибо ей за понимание! Утром каждый из нас спешил на работу. Мы не высыпались, но были абсолютно счастливы. Это было давно забытое чувство. За это пойдешь на все, клянусь вам. И я пошла. Пошла без оглядки. Это был мой путь, и не было такой силы, которая заставила бы меня свернуть с этого пути. На глаза наворачивались слезы и голова кружилась - через каких-то 20 минут я посмотрю в его глаза. Наверное, такое сильное чувство я раньше никогда не испытывала, и позже уже - тоже.. Продолжение следует.