Ноябрь 2001 года, 2-я афганская война набирает ход. Мы с оператором Сашей Щурием отправляемся в Душанбе, там нанимаем переводчика Нарзулло и ищем способы переправки в Афган. На каком-то плоту пересекаем Пяндж и оказываемся в Мазари-Шарифе, который уже взят Северным альянсом (см. Википедию) при поддержке американских бомбардировщиков и российских вертолетов.
Предполагалось, что мы так и будем работать в этом городе, выходя в прямой эфир через итальянскую тарелку под командованием некоего Бруно. Но ни тарелки, ни Бруно в этом городе не оказалось, а спутникового телефона у нас не было (мобильная связь в этой стране не то, что не работала – ее просто никогда там не было). Зато Мазари-Шариф был наводнен журналистами (и тарелками) со всего мира, сотни, если не тысячи, людей. А мы в тупике, все эфирят, а нам остается только снимать, без малейшей возможности передать материалы в Останкино.
Но этого мало – из-за фантастического наплыва иностранцев цены взлетели до небес! К примеру, цена за место на циновке в глинобитной хижине + тарелка шурпы (единственное блюдо в «меню») составляла минимум $1.500 за ночь. Первая ночь со скромным ужином обошлась нашей группе в $4.500. К счастью, деньги пока были. Забегая вперед скажу, что за месяц нашего пребывания в Афганистане с целью ограбления были убиты 10 журналистов из разных стран. И это неудивительно – средняя афганская семья на $200 могла прожить год, так что соблазн был велик, да и оружие имелось в каждой сакле.
А события развивались стремительно. Выспавшись за $4.500, мы узнали, что талибы оставили Кабул, и вся журналистская тусовка отправляется туда. Я похолодел, подумав, во сколько нам обойдется дорога… Да и смысл? Тарелки нет, телефона нет… Но не возвращаться же в Душанбе с пустыми руками! И мы приняли решение. Но об этом через неделю.