«Бомба» взорвалась. Под видом электриков в больницу проникли полицейские и установили в кабинетах «жучки». Папка с объяснениями допрошенных сотрудников на столе начальника ОБЭП росла, как тесто на дрожжах. В кабинетах главного врача и экономиста стоял сильный запах валерьянки и коньяка. Настолько сильный, что местные коты, гуляющие под окнами больницы, унюхав валерьянку, таращили глаза и жалобно орали.
Заместитель главврача то и дело промокал салфеткой лоб и мелко трясся, читая уголовный кодекс с комментариями и подсчитывая срок наказания на калькуляторе. Главный бухгалтер в десятый раз писала заявление «по собственному желанию», не указывая дату. Сотрудники больницы роптали и надеялись на скорые перемены. Мучительное ожидание развязки давило всем на психику, даже пациенты, сидящие в очереди, вдруг ни с того ни с сего пререкались между собой и даже дрались. Ко всему прочему, гардеробщица зачем-то выкрасила волосы в сиреневый цвет. А ведь поначалу всё так хорошо начиналось…
В тот день главный экономист больницы №6 Мария Сергеевна влетела в кабинет главврача как метеор. Глаза её лихорадочно блестели, волосы были слегка растрёпаны, а на щёках полыхал румянец. К груди она прижимала чёрную папку и калькулятор. Её появление было столь стремительным, что главный врач, по совместительству невролог, Казимир Петрович Перепутов, играющий в танки-онлайн под ником «Суслик – переросток», вздрогнул от неожиданности и с грохотом захлопнул крышку ноутбука. Убедившись, что ему ничего не угрожает, врач протяжно застонал, схватившись руками за голову – сражение было проиграно, что угрожало его рейтингу в игре. Его прокаченный, нашпигованный оружием танк, скорее всего, уже разгромлен и нужно снова начинать с нулевого уровня, покупать кристаллы и менять их на вооружение.
– Что с Вами, Казимир Петрович? – проворковала Мария Сергеевна, участливо поглядывая на огненно-рыжую шевелюру руководителя.
Врач хотел было разразиться гневной тирадой, но увидев пышные формы экономиста, влажные губы и глаза, полные сочувствия – расслабился и сладострастно улыбнулся:
– Да так, голова слегка побаливает, наверное, к дождю. А что у Вас, срочное что-нибудь?
Мария Сергеевна, томно вздыхая, присела на краешек стула, раскрыла папку, положила рядом калькулятор и начала торопливо говорить:
– Вы знаете, я придумала одну интересную схему работы, совершенно легальную. Вы сами в прошлый раз сетовали про свою ипотеку, а мне хочется свой дом, соседи ужасно раздражают. И вот я что придумала…
Схема была просто гениальная – начислять сотрудникам завышенные премиальные, переводить им на карты, чтобы потом оговорённые заранее суммы сотрудники самостоятельно обналичивали и приносили в конвертах.
– И все будут рады, представляете! Кто же не любит деньги, особенно в кризис?! А деньги из конвертов будем делить поровну, как Вам идея?
Всё это время Казимир Петрович смотрел с вожделением на грудь экономиста, представляя себе невесть что и нисколько не вдумываясь в смысл сказанных ею слов. Его жена, работающая акушером-гинекологом, была женщиной умеренного телосложения и ничем примечательным не выделялась. Мария Сергеевна, заметив его пылающий взгляд, слегка зарделась и потупила глазки.
– Вы меня простите, не расслышал, - проговорил Казимир Петрович, пытаясь сосредоточиться . Отчасти ему это удалось.
Мария Сергеевна, оправившись от замешательства, повторила суть своей придумки и вопросительно посмотрела на шефа. На самом деле эту схему она придумала давно, но всё ждала случая. Был у неё один грешок – страх. С тех пор, как её мамашу, Глафиру Петровну Неумывакину, несколько раз судили за финансовые махинации, прошло уже немало времени. В самый последний момент адвокат выдавал какой-либо секретный финт и до тюрьмы дело не доходило. Всё заканчивалось денежным штрафом. Уровень благосостояния семьи Неумывакиных был достаточным для того, чтобы оплатить услуги адвоката и выплатить штраф. Даже оставалось на несколько коробок чёрной икры и коньяка – для снятия стресса.
Все мамашины перипетии Мария Сергеевна сносила покорно, будучи уверенной в благоприятном исходе, но на самом дне её души копошился маленький паучок страха, который со временем подрастал. Хотя, нужно отдать должное этому паучку. Благодаря ему Мария Сергеевна проворачивала свои «дела» более аккуратно, так что комар носа не мог подточить, даже если бы очень захотел. На предыдущих рабочих местах всё обычно заканчивалось строгим выговором и заявление «по собственному», но Марию Сергеевну это вполне устраивало. Поговорка «яблоко от яблони» прижилась в их семье крепко.
Казимир Петрович даже не догадывался о тёмном прошлом экономиста, ему было достаточно того, что она умела складывать, вычитать и умела разговаривать с людьми. К слову, под фразой «умела разговаривать» скрывался деспотичный и наглый характер Марии Сергеевны, привитый ей любимой мамочкой в детстве. Этот характер в нужное время умело скрывался под маской радушия и участливости, если бы только не холодный змеиный взгляд. Недаром коллектив больницы наградил её "ласковым" прозвищем – Бандерша.
– В принципе, нормальная схема, - сказал, немного подумав, Казимир Петрович. – Согласуйте с главным бухгалтером и вперёд!
Главный бухгалтер, узнав про операцию «по честному» сливу денег, сильно испугалась. Вероятнее всего, паучок страха, живший в ней, был на порядок крупнее паучка Марии Сергеевны.
– Вы вообще понимаете, во что меня втягиваете? Мои девочки ничего делать не будут! – кричала она так громко, что слышно было в самом отдалённом коридоре больницы.
– Давайте потише, Галина Ивановна, - сузив глаза, грозно приказала главный экономист. – Казимир Петрович дал добро, а Вы хотите нам всё испортить?
– Это называется коррупция и статьи там соответствующие! – парировала главбух. – Вас, может, отмажут, а я непосредственно буду переводить деньги, на меня все шишки-палки…
– Да какие шишки-палки?! – грозно сверкнула глазами Мария Сергеевна, - Если хотите свою долю – так и скажите! Нечего пай-девочку из себя корчить!
– Вы понимаете, что у меня муж – судебный пристав?! Если что, то его попросту вытурят из органов! И как потом жить? На что?
– Вы так не волнуйтесь, Галина Ивановна, - экономист стояла до последнего, - Муж мужем, а Вы для себя решите – одна работаете или в команде? Как говорится, с волками жить… Подумайте хорошенько!
Экономист вышла, громко хлопнув дверью, словно поставила жирную точку под разговором. Главный бухгалтер думала пару дней, после чего согласилась, вырвав себе солидный процент.
Кроме того, к «делу» решили привлечь зама главврача - Льва Давыдыча Брезгунова, человека тучного и лысоватого. Кроме названных достоинств, заместитель был сладкоречив до безобразия. Где и как он настропалился так убалтывать – никто не знал, но все умело пользовались этим приобретённым инструментом в корыстных целях. Стоило только разгореться спору по поводу невыплаченной в срок заработной платы или нехватки лекарств, как тут же появлялся Лев Давыдыч и всех успокаивал, размахивая пухлыми ручками и изливая из себя тонны словесной воды. Демагог – это прозвище надолго закрепилось за замом и менять его никто не собирался. Не было в этом нужды.
Наконец, схема заработала. Сотрудников обрабатывала сама Мария Сергеевна, не доверив никому это важное дело. В основном её доводы были неоспоримыми: хочешь денег сам - помоги другу. Колёсики завертелись, купюры сыпались как из рога изобилия, жизнь, однозначно, наладилась.
Прошло два года. За это время Мария Сергеевна поставила на фундамент сруб нового дома, а Казимир Петрович купил себе домой самый навороченный игровой ноутбук и выплатил львиную долю ипотеки. Остальные подельники тихой сапой наполняли свои фарфоровые копилки, стараясь не светиться понапрасну.
Гром грянул совершенно неожиданно. В один прекрасный день Мария Сергеевна сильно расслабилась, позволив себе выматерить свою подчинённую – хрупкую девушку по имени Елизавета. Матерные слова были настолько «новые» и обидные, что Елизавета, недолго думая и находясь в «состоянии повышенного аффекта», написала заявление в отдел, который занимался расследованием экономических преступлений. На сером бланке она красивым витиеватым почерком расписала всю схему «круговорота денег» с указанием всех задействованных в операции лиц. Началось следствие…
Лев Давыдыч, слегка шаркая ногами и попеременно вытирая салфеткой шею, постучал в дверь главного экономиста и сразу же вошёл, притворив за собой дверь.
– Мария Сергеевна, надеюсь, что Вы за меня замолвите словечко? Всё-таки мы в одной команде и…
– Не паникуйте Вы так, Лев Давыдыч, - Бандерша смотрела на испуганного зама насмешливо, как смотрит мать на неразумное дитя. – Мы Вас в обиду не дадим.
– Премного благодарен, надеюсь на Вашу помощь, - Лев Давыдыч ушёл, всё так же шаркая и оглядываясь по сторонам – не видел ли кто его визита? Ему повезло наполовину, диктофон, спрятанный под столом экономиста, работал исправно, как молодой новобранец.
Начальник отдела по экономическим преступлениям Гришин Дмитрий Николаевич сидел у себя в кабинете и сосредоточенно листал пухлое дело. Всё было в порядке – свидетельские показания, фото-видео-аудио материалы. Завтра начнутся аресты. Зазвонил телефон. Дмитрий Николаевич взял трубку и услышал голос своего шефа из Управления:
– Здравствуй, Дима! Чем занимаешься?
– Здравствуйте, Пётр Тимофеевич! Готовлюсь к операции, как и договаривались. Завтра - арест. Что-то случилось?
– Случилось, Дима, случилось! Ты давай, сворачивай это дело с больничкой, поигрался и хватит!
– Как хватит, не понял?! Мы же всё обговорили…
– Это мы вчера обговорили, понял? А сегодня – другой приказ. Ты же подчиняешься приказам, верно?
– Я ничего не понимаю, Пётр Тимофеевич! Что происходит?
– Я тебе так скажу, Дима, ты зацепишь очень влиятельных людей, а им это неприятно, усёк? Так что завязывай с арестами, с больничкой этой… В накладе не останешься, не ссы. Местечко мы тебе тёплое подготовили в нашей Управе, начинай вещички собирать. Всё понял?
– Так точно. Значит, делаем «обратный отсчёт»?
– Делаем, делаем. Это приказ, Дима.
– Есть. Разрешите выполнять?
– Давай, дорогой, действуй. Потом отчитаешься. И готовься к переводу. Ну всё, до встречи!
– До встречи, Пётр Тимофеевич!
Дмитрий Николаевич взял в руки пухлую папку и убрал её подальше в стол – пусть пока полежит. Настроение его резко поползло вверх, он даже стал напевать под нос незатейливый мотивчик какой-то песенки. «Это ж надо, повышение! Неожиданно… Надо жену обрадовать, она давно мечтала о столичной жизни» С этими мыслями Дмитрий Николаевич достал со шкафа большую картонную коробку и стал методично укладывать в неё личные вещи.
Мария Сергеевна зашла в кабинет главного врача без лишнего шума, что на неё было никак не похоже. Казимир Петрович, вальяжно восседавший в кожаном кресле, оторвался от экрана монитора и нажал кнопку «пауза», предоставив своему танку возможность «отдышаться».
– Казимир Петрович, Вам звонили из следственного комитета? – голос экономиста был напряжён, видно было, что она держалась из последних сил.
– Звонили, извинялись за доставленные неудобства, - главврач широко улыбнулся, обнажив ряд новых керамических зубов. – Я Вам разве не говорил, что у меня есть связи? Двоюродный дядя в министерстве, тётка в МВД. Не переживайте, Мария Сергеевна, всё под контролем!
Жизнь продолжалась. Через пару месяцев после неприятного инцидента, главный экономист придумала новую, более усовершенствованную схему «заработка». Часть сотрудников больницы написали заявления по собственному желанию. В их числе были главный бухгалтер Галина Ивановна и хрупкая девушка Елизавета.
Дмитрий Николаевич Гришин праздновал новоселье в столице, поглаживая время от времени новые звёздочки на погонах. Казимир Петрович купил большой перстень с бриллиантом и принял-таки решение развестись с женой.
На внеочередной комиссии в десятый раз принималось положение по противодействию коррупции. После жарких споров и дебатов, налив в текст достаточное количество воды, положение было утверждено единогласно, скреплено печатью и спрятано в сейф с цифровым кодом.
В фойе больницы неожиданно появился автомат по продаже бахил – подарок спонсоров.
Марии Сергеевне очень понравилась фраза главного врача в интервью местным газетчикам: «Мы за чистоту – как внутреннюю, так и внешнюю. Ведь это больница».
©Виктор Подъельных-2019