Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Вадим Шабаев

Как один вид транспорта отменил поездку в другом.

Сразу предупреждаю: особо брезгливым читать не рекомендуется. В детстве я ненавидел самолёты. Сейчас не знаю: во взрослой жизни ещё не летал. Вероятно, причиной является слабый вестибулярный аппарат. Я также избегал карусель и другие крутящиеся аттракционы. В конце восьмидесятых мой отец-военнослужащий служил в Монголии. Из-за моего неприятия воздушного транспорта семья в отпуск и из него ездила на поезде. Не самая лучшая замена: пять суток в вагоне или 10-12 часов в самолёте. Но, такова селява. Но как-то раз пришлось из Улан-Батора в Москву всё же лететь. Причину я уже не помню: вроде какие-то срочные дела в Союзе были. В ночь перед отъездом я постарался лечь, как можно позже. Частично это помогло, ибо сразу после взлёта я уснул. Приходилось просыпаться при промежуточных посадках: вроде, Красноярск и Омск. Пассажиров выводили из самолёта на время стоянки. Потом засыпал снова. Всё-таки, когда до Москвы осталось часа четыре лёта, я проснулся окончательно. И устроил стюардесам в
Фото взято из Яндекс фото.
Фото взято из Яндекс фото.

Сразу предупреждаю: особо брезгливым читать не рекомендуется.

В детстве я ненавидел самолёты. Сейчас не знаю: во взрослой жизни ещё не летал. Вероятно, причиной является слабый вестибулярный аппарат. Я также избегал карусель и другие крутящиеся аттракционы.

В конце восьмидесятых мой отец-военнослужащий служил в Монголии. Из-за моего неприятия воздушного транспорта семья в отпуск и из него ездила на поезде. Не самая лучшая замена: пять суток в вагоне или 10-12 часов в самолёте. Но, такова селява.

Но как-то раз пришлось из Улан-Батора в Москву всё же лететь. Причину я уже не помню: вроде какие-то срочные дела в Союзе были.

В ночь перед отъездом я постарался лечь, как можно позже. Частично это помогло, ибо сразу после взлёта я уснул.

Приходилось просыпаться при промежуточных посадках: вроде, Красноярск и Омск. Пассажиров выводили из самолёта на время стоянки. Потом засыпал снова.

Всё-таки, когда до Москвы осталось часа четыре лёта, я проснулся окончательно. И устроил стюардесам весёлую жизнь. Вышколенные работницы международного рейса "Аэрофлота" метались ко мне с леденцами и пакетами. Если кто-то из них меня читает, простите дамы!

Но всё когда-нибудь заканчивается. И этот рейс тоже. Итак, наша семья в Шереметьево-2. Если кто не забыл или просто не знает, напоминаю: в те времена существовало такое явление, как очередь к стоянке такси. Человек, до которого доходила очередь называл водителю адрес, а таксист набирал из очереди попутчиков.

Итак, мы примерно в середине очереди. И тут отец, услышав, в каком направлении собирается ехать очередное такси, хватает чемонады, командует нам с мамой, и семья несётся к машине.

Однако, в мою детскую голову отчего-то снова пришли воспоминания о самолёте. А я в это время пробегал мимо урны. И...

Короче, не взял нас таксист. И пришлось стоять в очереди до конца. Я до сих пор помню, как матерные слова можно было прочитать в отцовском взгляде.