С тех времен, когда Россия и Польша стали коммунистическими странами и входили в один военный блок, у нас было принято думать о представителях этого народа, как о братьях-славянах.
Наверное, почти каждый русский (как и я сам) считает, что если у нас и были какие-то грехи по отношению к полякам, то мы их давно искупили – отбили их страну у фашистов, вернули им земли западных славян, которые были завоеваны немцами столетия назад. А что насчет «отжатия» Сталиным Западной Украины – так это не надо было брать чужое, никто бы вас не тронул.
Так все и было до последнего времени, русские были готовы все простить сами и хотели, чтобы простили их.
Но уже в двухтысячные, с распространением интернета и развитием СМИ, мы узнали, что поляки нас, оказываются, вовсю ненавидят и винят во всех своих бедах со времен царя Гороха. И тоже в ответ стали их не любить.
Правда, как человек, знакомый со многими из них, могу сказать, что если русский и поляк не говорят о политике, им легко найти общий язык: выпивка, женщины, надоевшая работа, мигранты – все это с ними легко можно обсудить, в отличие от западных европейцев.
Но случилось мне как-то познакомиться с гражданином этой страны, с которым мы сошлись и в политических предпочтениях. Для удобства назову его Кшиштоф, хотя это совсем не его имя.
Сейчас расскажу, как все было.
Несколько лет назад я ходил в Музей истории ГУЛАГа в Москве. Хотя, в целом, ничего ранее неизвестного там не увидел, все равно прошел через него с большим комом в горле. Я уже собирался уходить, как увидел, что какой-то мужчина средних лет начал плакать во весь голос.
К нему подошли одновременно я и охранник, чтобы успокоить. Русский язык у Кшиштофа был на достаточном уровне, говорил он довольно понятно. Оказалось, что его отец был в немецком концлагере, т.е., еще более жутком месте. Он тоже посетил его, поэтому музей ГУЛАГа и вызвал такие эмоции.
А заплакал Кшиштоф вот отчего. Одна из экспозиций оговорила о неком советском гражданине, который ехал в поезде и помог иностранцу с чемоданом, после чего они разговорились. Когда поезд прибыл в пункт назначения, мужчину арестовали и приговорили к 15 годам заключения за шпионаж.
За обычный разговор с иностранцем в поезде.
После этого мы весь вечер сидели в кафе, пили темное пиво и говорили о разном. Но история человека из поезда не выходила из головы. У меня есть много друзей, которые любят общаться с иностранцами. Понимание того, что любой из них при Сталине мог бы загреметь в тюрьму не добавляет хороших эмоций. По сути, попасть на нары мог каждый. В современном понимании – ни за что.
Но это, в общем, чисто русские проблемы. Мы сами сделали с собой такое и сами должны все разгребать. Тем не менее, поляк, который расплакался из-за чужого горя достоин всяческого уважения.
Не могу сказать, что мы с ним обменялись телефонами, чтобы звонить друг другу по праздникам. Мы немного поговорили и разошлись. Тем не менее, я надеюсь, что Кшиштоф иногда вспоминает странного русского, который утешал его в музее.
Да и мое собственное мнение о поляках стало после этого лучше.