Что знает автор, а что его персонаж в сеттинге Warhammer 40,000
Большинство кодексов застряли в описании мира сорокового тысячелетия между рассказом о сеттинге с точки зрения жителя нашего мира и повествованием о мире от лица выдуманных персонажей, которые ограничены в познании их реальности. Большая часть фанатов прощает подобное кодексов — их эклектичность позволяет закрывать на это глаза. Однако подобные вещи в книгах могут полностью разрушить погружение читателя.
Это мне кажется огромной, но вполне закономерной проблемой: чтобы понять, что есть дискурс, а что есть реальность в мире сороковника, нужно обладать внимательностью и живым умом. Иначе не получится понять, где у художественной реальности своя художественная реальность. Если этого не сделать, то персонажи спокойно будут произносить крамолу: облекать в слова знания, которые могут быть лишь у жителя нашего мира.
Чтобы проиллюстрировать то, сколь разительно бывает отличие в описании мира, мне даже не нужно ходить за примерами из работ Петера Фехервари. Достаточно просто сравнить работы Пола Кирни и Криса Райта.
Фанаты вселенной знают, что орки были созданы как живое биологическое оружие. Райт в повести «Джагатай-Хан» саркастично замечает, что некоторые биологисы выдвигали гипотезы об искусственном создании целой расы. Кирни в «Подвиге Калгара» показывает ноумнейм-адмеха, который за 5 минут выясняет, что орки были созданы живым оружием.
В сороковом тысячелетии адепты Инквизиции шёпотом говорят о Хорусе, ведь само упоминание его имени концентрирует энергию варпа возле говорящего. То, что примахов было не 9, а 18, знают лишь избранные.
В «Прогнившем Троне» Райта герой попадает в подземелья Императорского Дворца и замирает оттого, что на колоссальных дверях изображены гравюры 20 гигантов. То, что на самом деле иx было двадцать, наверняка помнят только Жиллиман, демонические примарxи и горстка ветеранов Долгой Войны вроде Абаддона.
Другой герой, знавший лишь о 9 сынах и 9 демонах некогда спросил у учителя, почему их было поровну. И получил очень жёсткий выговор.
У Кирни в «Ярости Калгара» инквизитор и магос попадают в покои Калгара. На стене висит изображение (икона) «Императора, скорбящего о предательстве своего сына Хоруса». Будничным тоном герои говорят о невыразительности образа. Но могут ли герои знать, что именно о предательстве Хоруса скорбит Император? Нет. Для группировок ортодоксов внутри Инквизиции сам факт скорбления по поводу Хоруса — та ещё крамола.
Подобная разница в репрезентации мелочей быта мира кажется мне принципиальной и отделяет фанатов эстетики (с болтерами, силовыми доспехами и превозмоганиями) от фанатов мира (мрачный мир далёкого будущего, находящийся в пяти минутах от гибели). И если вас такие мелочи заставляют задаваться вопросами о правдоподобности, то, скорее всего, вы по-настоящему любите этот мир.