Мой старенький форд вёз меня через пустыню на юг страны. От палящего солнца крыша раскалилась так, что на ней можно было жарить яичницу, а от нестерпимого зноя и жажды появлялись галлюцинации. Я свернул к обочине, так как увидел на асфальте койота. Его переехала машина – он лежал в луже крови: живот был передавлен, торчали рёбра, глаза были закатаны вверх, он не дышал. Судя по всему животное было мертво.
От этого зрелища мне стало тяжело на душе, и я решил похоронить пса. Взяв тело на руки, я отнёс его подальше от трассы, положил на песок и за неимением лопаты стал копать могилу руками. Камни забивались под ногти, раздирая кожу. Через несколько минут почву удобряла свежая кровь, приправленная капельками пота. Когда яма была выкопана, я положил собаку на дно и сел передохнуть. Пальцы здорово болели, вдобавок я боялся заражения и надеялся заехать в ближайшую больницу.
Вдруг из могилы раздался хрип, и койот начал ползти. Я был крайне удивлён и боялся пошевелиться. В полном оцепенении я наблюдал битву за Жизнь. Волк скулил и полз, оставляя за собой кровавый след. Чтобы выбраться из ямы он хватался зубами за край и пытался подтянуться лапами, но непременно затем срывался и падал обратно. Потом он отхаркивал кровь с камнями и, жадно глотая раскалённый воздух, дышал. Иногда его язык касался раскалённого гравия, от этого койот приходил в себя и снова пытался вылезти.
Ко мне вернулось сознание. Забыв о своей боли, я вскочил на ноги, аккуратно взял животное и побежал к машине. Волк пытался меня укусить, но был очень слаб. План у меня был простой: достать из багажника аптечку, перебинтовать хищника, положить его на сидение и гнать до ближайшей заправки, где есть вода и спирт, а потом, может, и до больницы. С койотом на руках открыть багажник было невозможно, я положил его на то место, где подобрал. Хищник уже не двигался и, просто, уставившись в одну точку, дышал.
Чёртов замок багажника я хотел починить ещё на прошлой неделе, но всё как-то не случалось повода, теперь же, я проклинал себя за эту глупость. Пока я возился с замком, мне послышалось, что койот рычит. Но, обернувшись, я не увидел ничего подозрительного. Всё произошло в одно мгновение! Мимо меня на огромной скорости пронёсся гриф. Подобно чайке, падающей в воду за рыбой, он вонзился своей лысой головой койоту в живот. Это было страшно! Волк завыл от боли, задёргался, из последних сил пытаясь дать отпор. Слабые удары лапами и невнятные укусы собаки гриф попросту игнорировал. Своим острым клювом он наносил койоту рваные раны. Я бросил ключи и побежал на помощь.
Гриф сначала даже не взглянул в мою сторону. Его размеры позволяли ему быть смелым. Он широко расправил крылья, заклекотал, потом поднялся в воздух и атаковал меня сверху. Никогда не думал, что птица может быть сильнее человека. Этот голодный падальщик, клевавший меня и рвавший когтями, превратился в опасного хищника. Ни победить, ни отделаться от него просто так у нас не было никакой возможности. Прикрывая своим телом койота и безуспешно отмахиваясь от птицы, я пополз вместе с волком к машине. Теперь уже я стелился по асфальту, оставляя за собой кровавый след. Боялся я только за волка и за свои глаза.
Я рванул дверь, почти бросил на сидение койота, потянул дверцу бардачка, достал пистолет и разрядил его наугад в воздух. Из шести патронов два достигли цели, но до конца не прикончили тварь. Она ещё двигалась, нелепо пытаясь отскочить. Меня охватила ярость, я добрался до грифа, схватил за скользкую шею голыми руками и начал душить. В долгу птица не осталась: она вцепилась своим гигантским клювом мне руку, отчего пальцы мгновенно перестали слушаться – наверное, перекусила сухожилия. Гнев помог мне расправиться с хищником. Я бросил его гнить на дороге, забрался в машину и дал газу.
Одежда на мне вся была разорвана в клочья. С ног до головы я был в крови, увечья покрывали всю верхнюю честь моего тела. Двигатель выжимал из себя всё, на что был способен. Мой мохнатый собрат уже не дышал. Я не знал, умер он или нет, сейчас меня больше беспокоило своё состояние: я потерял много жидкости, и всё ещё терял кровь - из раны на руке она текла как из крана. Очень хотелось спать. Сознание покидало меня на краткие промежутки времени. Не помню всей дороги до бензоколонки, но точно помню, что из машины я выпал. Меня подобрали какие-то люди, и я позволил себе впасть в забытье.
Бинты покрывали меня с ног до головы. В палате струился запах медицинских препаратов. Сильно болел живот, и не чувствовалась рука. Шевелиться я мог, но вошедшая сестра накричала на меня и приказала не двигаться, иначе раны могут вскрыться. Через полчаса ко мне пришёл человек из полиции. Он представился, показал удостоверение и стал задавать мне вопросы о случившемся, а потом показал листок бумаги с моим почерком. Может, я заполнял анкету в больнице или подписывал страховку - не могу вспомнить. Но вчитавшись, я испугался. Это была моя собственная предсмертная записка. Её нашли у меня в заднем кармане джинсов. Там было написано, что я больше не хочу так жить, что меня переполняет отчаяние, что всё, что я делал в жизни, - это причинял другим боль и страдания. Я клялся больше никогда этого не повторять, просил прощения у близких, и писал, что намерен умереть в ближайшее время. Здесь память стала ко мне возвращаться…
Я вспомнил как, решив умереть от жажды, поехал в пустыню. Что бросил машину и брёл долгие часы пешком. Припомнил, что заблудился и ходил кругами в полном исступлении, выйдя в итоге обратно к своему форду. Затем в памяти всплыло, как разозлившись на самого себя за такой глупый способ самоубийства, я прыгнул под проезжающий грузовик, и он переехал меня вдоль живота, перемолов рёбра. Водитель, не заметив меня или, испугавшись тюрьмы, не остановился и умчался прочь. Из тумана памяти всплыло, как я много часов лежал на асфальте под жгучим солнцем, истекая кровью и мучаясь от жажды. Мои глаза ввалились, а губы покрылись трещинами и язвами. Всплывали образы того, как я из последних сил рыл себе могилу, как упал внутрь и лежал в ней ещё какое-то время. Затем я ясно увидел, как потом в мозгу замерцали огненные слова: «Жить», и я пытался выбраться, цепляясь зубами за край ямы. Помню, что пытался достать бинты, что на меня напала хищная птица, пробив с лёту живот своей головой. Припомнил наш поединок, и особенно то, что потом стрелял в грифа, после чего непонятно как сел за руль и ехал прямо, с одним только желанием: Жить.
Меня пробрал хохот. Живот разрывался на части, но я не мог остановиться. Я ничего не мог сказать полицейскому, но было видно, что он находится в недоумении. Меня охватывало чувство лёгкости и свободы. Всё вокруг словно стало доступным для понимания. Никогда мне ещё не было так хорошо. Все вопросы «почему» и «зачем» внезапно отпали, и меня пронизывала ясность. Обездвиженными пальцами чуть поднятой руки я дирижировал воображаемым оркестром, а в голове была твёрдая уверенность, что Жизнь наконец-то началась.
