Когда мне было 23-24 года, я работала в типографии в цеху сборки книг и газет. Работа была довольно тяжелой: огромные стопки свежих напечатанных листов надо было носить самостоятельно, подбирать, прошивать, упаковывать и опять таскать на себе! Но так как я была студенткой, то выбирать не приходилось.
Огромный плюс – коллектив, который был очень дружный. Люди, работающие в типографии, все были прямо скажем «разнокалиберные» - от 15 до 70 лет, и от инвалидов (глухие, немые, трехпалые) до красавиц с подиума. Были и крутейшие специалисты с тремя высшими образованиями, но типография принимала даже тех, кто «ни бэ, ни мэ, ни ку-ка-реку».
Зарплата была от выработки, в принципе я получала очень неплохо, так как работала как «турболет».
Но этот плюс просто перебивался огромным минусом – ненормированный рабочий день. Кто так работал, тот меня поймет! Я могла прийти на работу в 8:30, а уйти в 9:30, только, естественно, уже через сутки. А могла поработать до 12 дня, пойти погулять до 15.00, потом прийти и работать до 2 ночи. И это было ужасно! Ни погулять, ни отдохнуть, ни дела какие-то «поделать» важные, которые возникают в жизни любого человека.
Один выходной – воскресенье, и ты уже не знаешь, за что хвататься в первую очередь. И в итоге в свой единственный выходной ты хватаешься только за одно – за подушку.
Но работать, как робот, человек не может. Многие мои сотрудники пытались выбить себе в течение недели хотя бы еще один выходной. Это почти никому не удавалось, и в нашей типографии текучка была обычным делом. Отпускали только «поболеть», но за этот период платить никто не собирался. Это еще один минус.
А я здоровая как скаковая лошадь! В свои-то 23 года! Но погулять с девочками, сходить в кино или просто скинуть с себя хоть иногда запах типографской краски - ой как хочется. Понаблюдав за тем, как одной за другой сотруднице отказывают в выходном, я решила, что надо действовать по-другому. Как раз приближался день большой вечеринки с подругами.
Пришла я утром на работу. Честно поработала с грустными глазами примерно полдня. Поверьте, это было очень сложно, так как во время работы я обычно хохотала и болтала без умолку. Но решила изображать недомогание.
Мои соседи по столу сразу заметили, что я «какая-то сегодня не такая», начали советовать идти к бригадиру отпрашиваться. Я сказала
- не могу я так просто бросить и уйти. Пока держусь, авось полегчает.
Бригадир нашего цеха ходила вокруг меня, видя мое «состояние», но молчала. А может, подозревала, что я кошу под больную. Она молчала и я молчала.
Ближе к обеду я не выдержала и пошла отпрашиваться. Тем более, что речь я еще дома готовила, в которой убитым голосом должна была сказать о своем недомогании.
Но бригадирша моя сказала:
- Нет, зайчик, не могу тебя отпустить. Много срочных заказов…
Честно говоря, я готовилась к такому ответу, но все равно очень расстроилась. Сделала от кабинета шефини несколько шагов и очень (как мне кажется) артистично падаю в обморок.
Меня окружило человек десять. Начали приводить в чувство, махали передо мной газетами и пытались отпаивать водой. Одна женщина даже решила, что у меня голодный обморок (интересно, почему это она так решила?) и давай мне протягивать бутерброды.
На крики сбежались и бригадир, и технологи. Мне вызвали такси (от скорой помощи я отказалась) и отправили домой отдыхать. Причем сказали, чтоб я отдохнула как следует, и вернулась к работе тогда, когда сама посчитаю нужным.
Вопрос: ну почему нельзя было решить этот вопрос по-человечески?