В соседней деревне есть одна деваха, Натальей зовут. Что-то явно с головой у неё не в порядке, даже справка по этому поводу имеется, и пенсию посему получает.
Наташка не буйная, не злобная, наоборот, простая, как пять рублей...
Многие ее уже приметили, даже дачники: отдают ей что-то из одежды, кому что стало не нужно. Она все берёт, так как самой-то не купить. В ее деревенском доме ни газа, ни воды... Печка да колодец деревенский выручают.
Так она вещи, что люди ей дают, даже не стирает. Затаскает до такой степени, что не понять, какого цвета вещь была снова, и выкидывает. Так же и куртки, и штаны - все. Говорят, что мать ее помогает ей по «хозяйству».
Бродячую собаку приютила Наташка. Дружком кличут. Та везде за ней бегает, на проезжающие мимо машины брешет. Сыну Наташкиному уже пять лет. Тоже дома при матери своей все время. Некоторое отставание в развитии налицо. Да кто его когда проверял да обследовал? Какая поликлиника, какой детский сад в деревне? Нет их. А чужие люди, хоть и в одной деревне, да за забором живут, у них своя жизнь, у каждого по-своему тяжелая. Повздыхают про Наташку-горемыку непутевую с сыном, да к своим делам возвращаются. А что сделаешь?
Летом ли, зимой ли Наташка в магазин за три километра идёт, шапка набекрень, куртка нараспашку, и сын за ней плетётся. И Дружок.
Общительная Наташка. Кого увидит, остановится, новости свои доложит: где была, что видела. Вот прошлой весной около нашего дома остановилась: «Тёть Рай! А я ведь беременна. Уж 17 недель. Поздно аборт делать. Рожать буду». «А отец-то кто?» «Да какая разница. Что взять-то с того отца? Пусть живет себе спокойно и не переживает. Ничего с него требовать не буду». Простота деревенская...
Как срок ближе к родам, положили ее на сохранение. А она немытая, в нестиранной одежде - к кому в палату такую соседку? Медсестры да санитарки ее помыли, больничную одежду выдали, привели, что называется, в божеский вид. Ну и жизнь у Натахи в роддоме была. Небось отродясь такой не видывала: и тепло, и трехразовое горячее питание, и одежда, и койка с т бельём чистые.
А после выписки с роддома - опять домой, в покосившийся деревенский домик. Без газа. Без отопления. Без воды. С собакой и старшим сыном. И мать иногда помочь придёт.
И жила б себе Наташка своим счастьем, и в ус не дула, да только произошли перемены в местных органах власти. Отдали ту деревню под местное управление, а там уж Наташку эту все знают. Они-то, недолго думая, быстренько поставили в известность опеку, что, дескать, в непригодных для жизни антисанитарных условиях находятся два несовершеннолетних под попечительством недееспособной матери, в том числе, ребёнок до года.
Далее, ясное дело, детей изъяли, Наташку в правах ограничили. Младшего - в дом малютки, старшего - в детский дом (в дом малютки уже по возрасту не подходил). Бабка их (Наташкина мать) время от времени навещает их. Опекунство не оформляет.
У Наташки жизнь своим чередом идёт. Ходит по-прежнему в магазин за три километра, носит куртку с чужого плеча, Дружок за ней бегает на проезжающие машины побрехивает. Освободило Наташе руки государство, облегчило жизнь. А там, глядишь, можно и третьего ребёнка родить. Какие ее годы-то? Молодая ещё баба!
И далее, в тему: адаптированы ли выпускники детских домов к жизни? Расселение сирот. Каково соседям?
Спасибо, что дочитали!
Делитесь своим мнением в комментариях!
.
Читайте также:
- Как мы покупаем картон по цене конфет