Почему Император не встроил «переключатель» в головы примархов, чтобы не допустить «Ереси Хоруса»?
Потому что это тупо.
Но это ведь слишком простой ответ, ведь так?
Чисто технически можно предположить, что установка некого прибора, который мог бы управлять поведением примархов, была невозможна. Мозг человека и без того довольно сложная штука, что уж говорить о мозге примарха.
Люди — не лабораторные мыши, так что возможность установки датчика, который бил бы их током автоматически за определённые действия, стремится к нулю. Вряд ли таким образом можно сформировать целостную личность — получится что-то вроде Алекса из «Заводного апельсина». А сам прибор скорее будет напоминать Гвозди мясника у Ангрона.
Сама постановка вопроса о том, что в головы людей нужно устанавливать некие «датчики» для коррекртировки их поведения, говорит очень много о вопрошающем. Здесь и абсолютное непонимание того, как строится взаимодействие между людьми (то самое со-бытие), и в целом инструменталистское отношение к людям.
В лучшем случае подобное — неосознаваемое повторение дискурсов нашей современности. В худшем — невроз контроля, который деформирует личности людей, мешает им наслаждаться жизнью и общением с другими людьми. Мол, окружающие люди субъекты ровно настолько, насколько исполняют «мою волю»: «Их нужно лишить всякой возможности действовать за границами того, что я считаю допустимым».
Вот только вот такой фанатский взгляд возникает не на пустом месте.
В «Ереси Хоруса» авторы пытаются создать образ загадочного и мудрого Императора, который оказался в очень сложной ситуации. Его мечта — избавить человечество от варп-зависимости, направить эволюцию целой расы в определённое русло. Это чертовски сложная задача, которая требует скрытности (палки в колёса ему может вставлять сам варп, искажённый выбросами эмоций людей) и предельной открытости (надо ж всё человечество объединить).
Для этого он создаёт 2 десятка сверхвоинов-полководцев и занимается биологическим совершенствованием обычных людей. Кто-то вписывается в его план по идейным соображениям (Малкадор), кого-то приходится присоединять силой (Объединительные войны и Великий крестовый поход), кто-то просто за компанию (Джагатай-Хан как самый яркий пример). Сам же путь в Новое Завтра растягивается на сотни лет. Количество переменных — колоссально. Уделять внимание всему и сразу даже у такого гениального человека, как Император, не получается. Пришлось делегировать.
Взаимодействие с примархами-сыновьями — это та ещё головная боль. 20 сверхлюдей, чьи недостатки для обычного человека кажутся достоинствами (упёртость у Ферруса Мануса). При этом у каждого — ворох психологических проблем. Если вы когда-то занимали руководящие должности, то прекрасно понимаете насколько тяжело работать с людьми.
А потом приходит Аарон Дембски-Боуден и Гай Хейли и в рушат сложную картину мира заявлением, что примархи = буратины, которые для Императора были словно молотки для столяра. Да, он мог воспринимать их подобным образом в момент создания. Но потом они стали субъектами. С ними приходилось общаться на протяжении десятков и сотен часов.
Подобное заявление ломает сеттинг, потому что изначально в нём есть слишком много пустых лакун. Эти «долгие разговоры» описаны именно в таком духе. Они намеренно не конкретезируются, что даёт почву для спекуляций о «говорящих молотках». И, вполне себе, простор для сублимации авторами собственных проблемных отношений с родителями, в которых гиперопека соседствовала с отчуждением. Кризис родительства, который проникает в художественную реальность как случайный элемент.