Часть 5. (Продолжение рассказа "Дело выеденного яйца")
Уставшая после тяжёлого трудового дня Лидия зашла в свой подъезд. В последнее время её не покидало стойкое ощущение, что за ней следят. Пока она шла с автобусной остановки, то несколько раз оглядывалась по сторонам, но взглядом так и не смогла никого выцепить из толпы.
- Наверное у меня начинается паранойя. Зря я не согласилась на предложение Валеры подвезти до дома, - подумала Лида.
Поднявшись к себе, Лидия тут же позвонила Руслану и протянула жалобно в трубку:
- Соседушка, твоя Русланова жаждет любви и ласки. Спускайся скорее ко мне и давай приступим к зачатию нашего первенца. Я так не хочу на склоне лет остаться в полном одиночестве, как Алевтина Юрьевна Рогачёва. Хочется всё-же получить этот пресловутый стакан воды из рук близкого мне человека, желательно не одного.
Лида с содроганием вспоминала сегодняшний диалог с той самой подозреваемой. Ей почему-то казалось, что если она откажет Руслану, то может закончить свои дни так же, как и этот божий одуванчик. Пока она принимала душ, события сегодняшнего дня стояли перед глазами до мельчайших подробностей.
В допросной комнате в одиночестве сидела благообразная старушка и растерянно оглядывалась по сторонам. Весь её благородный вид казалось кричит о том, что она попала сюда совершенно случайно. Лидия Королёва стояла в смежной с допросной комнате и наблюдала за подозреваемой.
Ей даже было её немного жаль, но она вспомнила детей, которые так и не проснулись в своих постелях и жалость тут же отступила. Она решительно вошла в допросную и села напротив Алевтины Юрьевны.
- Назовите ваше полное имя, дату и место рождения, - отстранённым голосом сказала старший следователь.
- Я вам уже представлялась. Но если вам так будет угодно, то я повторюсь. Моё полное имя Рогачёва Алевтина Юрьевна, родилась я 7 августа 1935 года в Тамбове. Родители привезли меня в Брянск годовалым ребёнком и с тех пор я живу в этом чудесном городе, в моей уютной квартирке. А эти люди хотят её у меня отнять.
- Был бы жив Антон Сергеевич, мой покойный муж, он бы никогда не допустил подобного. Я 40 лет проработала архивариусом в Брянском архиве и не заслужила подобного обращения от городской управы, - и старушка заплакала, аккуратно промакивая надушенным лавандовой туалетной водой платочком уголки своих выцветших глаз.
- А эти люди заслужили? Или может дети заслужили такую страшную смерть? Они что вам сделали, какие метры у вас украли? - Лидия разложила на столе фото с места преступления.
- Да как вы смеете обвинять меня в подобном деянии? - гневно воскликнула Алевтина Юрьевна, даже не взглянув в сторону фотографий, и продолжала, приняв гордую осанку:
- По материнской линии я являюсь потомком самого барона Заборовского, который немало сделал для Российской империи.
- Заслуги барона Заборовского это его заслуги, а отвечать перед законом за свои заслуги вам придётся. И не отводите свой взгляд, а лучше присмотритесь с кем вы свели счёты в борьбе за свои квадратные метры. В ваших глазах именно эти дети являются разменной монетой в борьбе с той самой прогнившей системой, где ваше происхождение не имеет никакого значения? - вопрошала снова и снова Лидия.
Под этим потоком справедливых обвинений Алевтина Юрьевна вся сникла, сгорбилась и тихо прошептала:
- Я не хотела этого, детей там не должно было быть, я ведь всё рассчитала. Обычно я всё слышу - голоса детей, их топот и крики. Почему они на этот раз вели себя тихо? Неужто их привезли глубокой ночью? Они никогда не закрывали дверей своей квартиры на замок,- горевала старушка, раскачиваясь из стороны в сторону.
Потом в её голове, как будто перещёлкнул тумблер и она вдарилась в воспоминания о своей прошлой жизни, где родители не могли на неё надышаться, где муж сдувал с неё пылинки и где уже только по праву её рождения ей кругом были все должны и обязаны.
Она бормотала что-то себе под нос, улыбалась, хитро щуря свои и без того морщинистые голубые глаза. Алевтина Юрьевна как будто вся ушла в себя, спрятавшись вовнутрь, как прячет в песок свою голову страус.
На все вопросы Лидии она больше не давала никаких ответов и лишь продолжала бормотать себе под нос, разговаривая со своими давно почившими в бозе высокопоставленными родственниками, видимо воображая себя маленькой девочкой или юной девой, за которой ухаживал её, покойный ныне, супруг.
- Антон Сергеевич видимо настолько боготворил и любил Алевтину Юрьевну, что ей даже не было необходимости рожать ему потомство. Кому интересно теперь достанется весь этот музейный хлам и антикварные вещи? Там только коллекционных книг должно быть на многие тысячи долларов, - думала Королёва.
Она вызвала дежурного врача к подозреваемой Рогачёвой. Та только развела руками, мол возраст, что ты хочешь? И Алевтину Юрьевну отправили в лечебницу для дальнейшего медицинского освидетельствования её здоровья.
- Судя по всему остаток жизни этому единственному потомку древнего рода суждено провести в дурке, наверное для неё это будет даже благом, в сравнении с тюрьмой, - размышляла Лидия.
Для строительной компании были почти расчищены все дороги, хотя оставался ещё один упрямый житель пресловутого дома на улице Чкалова, судьба которого была в руках Лидии Королёвой. Только она одна могла снять с него подозрения в убийстве.
- Давно пора было либо предъявлять ему обвинение и отправлять дело в суд, либо отпускать за недостатком улик и невиновностью восвояси. Но в деле об убийстве Алёны Кравчук теперь стало только больше неясностей. Не могла же Алевтина Юрьевна грохнуть и эту девушку тоже. У неё бы не хватило сил. Но в компанию строительного подрядчика нужно съездить обязательно и им придётся ответить на множество неудобных вопросов.
Молодые мужчина и женщина заснули, распластавшись по всей кровати, где часом ранее они с удовольствием занимались зачатием своего первенца. А всё это время с окна квартиры в доме напротив, за всем, что происходило в их постели, бесстыжими окулярами наблюдал бинокль, который находился в руках молодого мужчины.
Лида частенько забывала задёрнуть шторы на своих окнах. Вот взгляд страстно горящих мужских глаз остановился на нагой Лидии, изучая до мельчайших подробностей её длинноногое стройное тело.
Она, как будто что-то почувствовала сквозь сон, вздрогнула, потом села посреди кровати и незримо уставилась прямо перед собой, интуитивно остановившись на лице наблюдавшего. Он вначале даже в панике отшатнулся. А потом через окуляры бинокля принялся снова ласкать девушку своим взглядом.
Аида Богдан