В момент столкновения лайнера «Титаник» с айсбергом вахту нес первый помощник капитана лейтенант Уильям Мёрдок, действия которого не смогли предотвратить катастрофу. Мёрдок погиб вместе с «Титаником» и, невзирая единодушное мнение знавших его капитанов, для некоторых людей он стал главным виновником трагедии. Для других - героем, спасшим жизни многим сотням пассажиров, для третьих - человеком, которому в ночь с 14 на 15 апреля 1912 года просто не повезло.
Но справедливо ли обвинять талантливого и опытнейшего морского офицера, оказавшегося в одиночку на острие последствий всех предшествующих событий. Начиная с судостроительной халтуры, неразберихи с переменами в комсоставе накануне выхода в первый рейс, с диктата судовладельцев, разгильдяйства со всеми на борту биноклями (никто не знал, что они остались в запертом ящике переведенного на другое судно офицера) - и до аномального именно в этот год похолодания, из-за которого айсберги выдвинулись непривычно далеко на юг.
Уильям Мёрдок, сын капитана, внук капитана
Слова об опыте и таланте этого человека – это не просто обычный комплимент в адрес успешно прошедшего все ступени карьеры специалиста-судоводителя. Случай на лайнере «Арабика» это подтверждает в наиболее яркой степени.
Второй помощник Мёрдок пришел ночью сменить вахтенного офицера Фокса как раз в тот момент, когда последний увидел вблизи огонь какого-то судна и отдал приказ «лево руля». Тогда Мёрдок молча, не теряя бесценных секунд, бросился к штурвалу, оттолкнул начавшего рьяно выполнять команду рулевого и выровнял курс. Фокс, пока еще главный на посту, повторил приказ, но Мёрдок, прислушиваясь, его проигнорировал. Через несколько секунд в нескольких метрах от борта «Арабики» прошло крупное судно. Столкновения со всеми вытекающими последствиями чудом не произошло.
Всё могло бы быть совершенно иначе, если бы не мгновенная реакция и единственно грамотные действия Мёрдока. Среди снова задышавших на мостике людей единственным недовольным оказался индюк Фокс – а как же иначе, он был старше по должности, а Мёрдок отменил отданный приказ и тем самым грубо нарушил субординацию.
На мостике «Титаника»
10 апреля 1912 года новейший трансатлантик «Титаник», самое большое на тот момент и самое роскошное судно, отправился из Саутгемптона в свой первый рейс. Во время выхода из порта он едва не столкнулся со стоящими там лайнерами «Нью-Йорк» и «Океаник».
Морской путь из Старого Света в Новый был тогда главным и единственным. Лайнеры на трансатлантических линиях работали по жесткому расписанию, они шли полным ходом даже в условиях ограниченной видимости. А при ясной погоде (как это и было в конце дня 14 апреля 1912 года) не сбавляли хода даже в районах скопления айсбергов. Все было подчинено главной цели - своевременно доставить пассажиров в пункт назначения. Вахтенные офицеры подвергались постоянному сильнейшему стрессу, многие увольнялись, невзирая на высокую зарплату и престижность такой работы.
Ровно в 22.00 14 апреля одетый по погоде первый помощник Мёрдок пришел на ходовой мостик, чтобы сменить своего коллегу Лайтоллера. Тот передал Мёрдоку необходимую оперативную информацию, подождал, пока глаза сменщика привыкнут к темноте, и пошел отдыхать к себе. На мостике остались Мёрдок, четвертый помощник капитана Боксхолл, шестой помощник капитана Муди и двое рулевых. «Титаник» несся полным ходом. Впереди - скопление айсбергов.
23 часа 39 минут: вперёдсмотрящий Ф. Флит в «вороньем гнезде» на мачте вдруг замечает ледяную гору, возникшую впереди на расстоянии не далее 700 метров. Меньше двух с половиной корпусов идущего более чем 20-узловым ходом (это около 11 метров в секунду) корабля.
По предположениям, в дополнение к усложнившейся в ту весну климатической ситуации этот айсберг оказался еще и «перевертышем», выставившим на поверхность свое частично окрашенное темным грунтом основание. Если бы не разгильдяйство и не выход в рейс совсем без биноклей (и это – на огромном лайнере с тысячами людей, несущемся сломя голову ранней весной через северную Атлантику), у экипажа была бы возможность заметить айсберг за несколько миль. А у судна была бы не одна-единственная минута, а гораздо больше времени на то, чтобы вполне безопасно свернуть в сторону от препятствия.
Флит мгновенно трижды бьет в сигнальный колокол и кричит в трубку телефона: «Айсберг прямо по курсу!».
И вот здесь для старшего на мостике, для первого помощника Уильяма Мёрдока, наступает то, что называется «цугцванг». Это понятие родом из шахмат: ситуация, когда любое действие или бездействие, какими бы они ни были, все равно приведут только к ухудшению сложившейся обстановки.
До сих пор иные сидящие в комфорте и покое комментаторы, имея возможность всё неторопливо и всесторонне просчитать на бумаге или с помощью компьютера, рассуждают о том, правильно ли действовал Мёрдок. И как бы они, уж наверняка правильно и успешно, маневрировали бы тогда судном. Давно замечено, что в чистом поле каждый суслик – агроном.
А у Уильяма Мёрдока были всего лишь несколько секунд и всего два варианта действий: максимально уменьшая скорость, постараться уклониться от столкновения с огромным препятствием – или, тоже как можно сильнее притормаживая, врезаться в лоб, не сворачивая, форштевнем в эту ледяную гору.
Сколько шансов увернуться и уцелеть в первом случае, предсказать принципиально невозможно. Есть такое понятие – «неопределенность», которая может исчезнуть только в ходе развития цепочки последующих событий. Каким будет начало этой цепочки – это сейчас всецело зависит только от главного на мостике, от одного человека по имени Уильям Мёрдок.
Во втором случае более чем серьезные повреждения неминуемы, но судно гарантированно остается на плаву: сомнутся и разрушатся, с последующим затоплением, один-два носовых водонепроницаемых отсека, но прочие уцелеют.
Дилемма: если очень повезет, сохранить судно (иначе – катастрофа, если повреждения пересилят все новейшие ухищрения проектантов «непотопляемого» «Титаника») – или судно серьезно покалечится, но выживет (правда, ценой одномоментной гибели примерно двух сотен ничего не подозревающих людей: команды и пассажиров третьего класса в носовых помещениях). Цугцванг.
Первый помощник Уильям Мёрдок без промедления отдает абсолютно адекватные ситуации и наименее чреватые непосредственными последствиями команды «Право на борт!» («Hard a’starboard», что соответствует перемещению румпеля вправо, т.е. повороту пера руля и носа судна влево), «Стоп машина!», а затем «Полный назад!» для того, чтобы максимально сбить скорость и одновременно начать обходить айсберг слева.
23 часа 40 минут: «Титаник» не успевает закончить манёвр уклонения. Неопределенность исчезла, чуда не произошло, счастливый шанс не выпал. Скользящий удар носовой частью правого борта о подводную часть айсберга на глубине от одного до шести метров ниже ватерлинии распарывает обшивку несколькими узкими пробоинами общей длиной около 90 метров.
Непоставки заказанного изначально крепежа вынудили судостроителей применить заклепки из недостаточно качественного металла. После удара всей массой только-только начавшего замедляться 52 300-тонного лайнера пострадали не листы достаточно толстой обшивки. Не выдержали именно заклепки - и стыки листов в пяти водонепроницаемых отсеках разошлись. Это был приговор, живучесть судна была рассчитана на возможное затопление меньшего количества отсеков.
Впрочем, сообщивший об этом офицерам после столкновения Т. Эндрюс, главный конструктор «Титаника», не осознавал кустарность принятого подхода к обеспечению живучести и свою главную фатальную ошибку. Предыдущие катастрофы и даже бесплатный прямой совет от побывавшего в 1909 г. на стапелях «Олимпика» и «Титаника» морского инженера В.П. Костенко и от самого академика А.Н.Крылова никого ничему не научили (директор верфи надменно заявил, что не собирается поступаться комфортом на лучших лайнерах из-за поверхностного мнения каких-то умников).
А дело обстояло худо в обоих смыслах слова: хваленые водонепроницаемые переборки «непотопляемого» не доходили до верхней палубы и поэтому, собственно говоря, не были непроницаемыми. Вода по заполнении двух отсеков через верх такой стенки начнет переливаться в соседний – и далее, по принципу домино. Что и произошло в дальнейшем.
В 23 часа 46 минут крен на правый борт достиг 5-ти градусов. Капитан Э. Смит отдал приказ «Стоп машины». До полного ухода в ледяную воду огромного парохода посреди ночного океана, гордости техники и технологий блистательно начавшегося XX века, оставалось ровно 2 часа и 48 минут.
В 0 часов 40 минут 15 апреля начинается подготовка к спуску спасательных шлюпок. По правилам того времени мест в шлюпках было всегда меньше, чем людей на борту. Хотя «Титаник» и его систершипс считались непотопляемыми, на них несколько увеличили их количество. Но все равно на «Титанике» было только 1178 мест на 2207 душ (1316 пассажиров и 891 человек команды лайнера).
Три четверти из всех 712 спасенных с "Титаника" были эвакуированы с правого борта, где уверенно и спокойно, не допуская паники, спасательной операцией командовал Уильям Мёрдок.
В самом финале трагедии он с другими моряками и несколькими пассажирами пытался освободить две последние складные шлюпки «C» и «D». Для того, чтобы они оказались на плаву, когда «Титаник» уйдет в глубину. Многие видели живым Мёрдока в последний раз за несколько минут до этого, он старался обрезать крепления шлюпки «C». Ему было 39 лет.
Дженни Мёрдок очень тяжело пережила гибель сына и вскоре умерла. Отец, Самюэль Мёрдок, пережил супругу только на три года. Жена Уильяма Ада пронесла свою любовь через всю жизнь, никогда больше не вышла замуж. Умерла в возрасте 65 лет в 1941 году. Говорила, что жалеет только об одном - что у них с Уильямом не было детей.
Режиссер Джеймс Камерон в своем знаменитом фильме «Титаник» для пущей художественности довольно подло оболгал Мёрдока, показав его взяточником и убийцей беспомощных спасающихся. Но в морду ни от кого не получил и на дуэли, где-нибудь на утренней полянке под щебетанье ранних пташек, пристрелен не был. За давностью лет и, видимо, с учетом популярности у широкой публики и больших заслуг на ниве высокодоходной индустрии визуальных развлечений.
Киношники из «XX век Фокс» принесли официальные извинения жителям родины первого помощника «Титаника». Для заглаживания своей вины они, в лучших традициях всех торгашей вообще и киноторгашей в частности, перевели аж пять тысяч фунтов стерлингов мемориальному фонду имени Уильяма Мёрдока, созданному в Далбетти вскоре после гибели «Титаника».
- - -
(*) – иллюстрация из интернета, открытые источники
Если понравилось рассказанное – не стесняйтесь кликнуть по значку «Во!» (это где большой палец вверх, что в Дзене означает вовсе не респект автору, а «давайте ещё чего-нибудь примерно такого же», «требую продолжения банкета!»). И – подписывайтесь на канал, оставляйте комментарии.