Картина главного филиппинского режиссера Лава Диаса, с которой можно рекомендовать начинать знакомство с его фильмографией. Во-первых, по сравнению с другими работами автора это относительно короткое кино - чуть меньше четырех часов. А во-вторых, это вполне конвенциальная драма с ярко выделенными, запоминающимися персонажами (протагонистом и второстепенными, которых она встречает/находит) - она будет понятна всем и из-за своих литературных корней в основе, только кажущейся пугающе нарративно тяжелой, истории, особенно если зритель знаком с произведениями Льва Толстого (по словам режиссера фильм был вдохновлен рассказом писателя «Бог правду видит, да не скоро скажет») и Федора Достоевского. Вдобавок ко всему здесь даже по меркам мейнстрима крайне захватывающая завязка. Всё это позволяет быстрее и легче привыкнуть к стилю мастера статичных, долгих, преимущественно дальних планов.
История и правда достаточно узнаваема, хотя детали несомненно составляют совершенно самостоятельное, крепкое произведение. Женщина по имени Хорасиа, отсидевшая в колонии 30 лет за преступление, которое она не совершала, неожиданно выходит на свободу. Её сын давным-давно пропал, а богатый и влиятельный мужчина, совершивший много зла, из-за которого в том числе была посажена и главная героиня, всё ещё на свободе. Дальнейшее развитие истории во многом вполне традиционно. Монохромная контрастная картина поведает истории о двух сторонах нашей героини, о магически разделенных ночах и светлых днях (дождь пойдет только в конце), искаженных белом и черном, о динамике этих цветов, о Боге и демонах, об эффекте добродетели, против запущенности, мести и насилия, о недостижимой свободе, о состоянии человека и человечности в конкретных несладких условиях, в конкретном очерченном месте, представляющем конкретную страну с её проблемами. Это драма, стремящаяся к сопереживанию и приближению с социально-психологическим арсеналом, с превосходным выдержанным изображением и погружением, когда почти каждая сцена составлена одновременно с выразительностью, естественностью, непретенциозной скромностью и способна завораживать сама по себе.
При этом здесь нет нарочитого экстрима в протяженности эпизода, каждый из них длится по-разному достаточно долго, только чтобы проявились задуманные отношения человека с невидимым, атмосферным, объемом времени и пространства, или чтобы просто было совершено в свободном от тирании монтажа, существенном виде осмысленное действие (проход, диалог, танец), ощущение затянутости ни разу не появляется. Уравновешенность, находчивость в чувственности кадра, эстетический, интеллигентный класс - опыт режиссера-сценариста-оператора-монтажера дает о себе знать.
Отдельным пунктом идет концовка, которая удивительно отделяясь от остального фильма, при этом мощно перерабатывает его, делая из пережитого опыта и часть сокрушительной истории.