Задумываясь о сложившемся образе Петербурга, представляешь в первую очередь не холодные колодцы, дурно пахнущие проулки или тяжелое, нависшее над головой небо, а людей, очень разных и совершенно других.
Относительно недавно приезжих отличить не составляет труда. В них нет той тонкой грани между надменностью и дружелюбием, которая проявляется в Петербуржце при близком рассмотрении. В их глазах редко поймаешь холодный, изучающий взгляд, который может проскользнуть по собеседнику в душевной беседе. Нет в них и того глубокого, крепкого тепла, которое кроется под многочисленными слоями кажущейся прозрачной личности.
При этом двуличие или лицемерие нехарактерно для Петербуржца. Петербуржец как драгоценный камень высокого качества с большим количеством граней, отражающих лучи солнца в те редкие дни, когда солнце изволит заглянуть в город, построенный на костях.
Пока солнце не озарит буйную зелень высоких тополей, шпили высокомерных построек, скромную рябь Невы, ты не сможешь разглядеть ни эти грани, ни внутреннее тепло, ни дружелюбие, которое кроется в прекрасном Петербурге.