Тем временем, Маленков, такой русский и не жадный к власти, чтобы идти через кровь к ней, оставляет пост свой. И Хрущев, без боязни занимает престол весь так, будто бы царь он и Джудо прежний. Был он против кумира, но так уже сам похож на кумира бывшего. Тот не слушал людей, и этот не слушает. «Только я знаю, как надо делать то и то, остальные вы слушайте и делайте». Многое Первый сделал против Сталина мертвого, но оживил частицу его в сердце своем. Потому как ранее пил с ним, и ел рядом, смотрел в глаза, и как бы с радостью подчинялся слову его. И глумился над слабыми, и чтобы жить самому убивал многих, записывая друзей своих как врагов, на радость Джудо. Многие из подчиненных его намеренно понимали теперь слова его так, чтобы хуже стало людям, и свергнуть его. Были то военачальники, теперь оскорбленные, и палачи тайные войска тайного Джудо. Золото поднялось в цене за день в два раза, в ущерб весьма многим, и достаток вдвое упал. И все же не было войны, и голода на земле этой, и за слово неосторожное людям не грозила смерть лютая. Не боялись говорить и делать многое по сердцу и разуму. «Вот, вместо оружия, отправим вокруг Земли человека нашего, с улыбкой и вестью благой». Сделали так, и было то для мира на Земле лучше любого оружия. Так изменилось, что уходя, вождь свергнутый сказал: «Вот, научились, хоть без крови менять царствующих».
Как бы случайно и на время малое, взошел на престол Брежнев Леонид, глашатай царский и народный. Желал он то, чего все желают, делал так и думал. Вкусно ел, сладко пил, спал, любил и любимым был. Не желал он людей убивать и мучить, ближних и дальних, для славы своей и сладости, как Джудо и ему подобные. И как делал он, делали многие здесь за пределами. И, так стал мир великий, и люди жили для детей и внуков, вдосталь и досыта. Но славы такой, от народа лишь своего казалось уже мало властителю. Сказал он: «Пусть о доброте моей узнают за пределами». И стал на четверть, или же восьмую часть в том Джудо подобный. Ибо отдавал не свое как свое людям чужим. Отдает ли отец сыну и дщери своей жмых, а детям соседским виноград зрелый, спелый? Или же своим — кость, а чужим мясо ягненка чистое? Но отдавал Леонид блага народа своего народам неблагодарным. И Польше, Германии, Чехии, Венгрии и Румынии, Китаю великому и без того. И Северной Корее, Вьетнаму, Афганистану, Эфиопии, Лаосу, Сомали, Анголе, Мозамбику, Египту, Сирии, Монголии, Кубе, Гренаде и Албании, и другим в меньшей мере. И так же Россия Исконная, лучшее свое сделанное людьми ее, отдавала на свои окраины инородные. И так человек в Тульской или Ярославской области пашет и сеет и жнет, создает для себя и детей своих. Но и не видит, день за днем, год за годом приумножения дел своих, и печалится. Не сочиняет он песен радостных, но пьет зелие горькое и говорит своим в доме своем, против того, что есть так
И так, правитель в себе добрый, шел дорогой кумира в низины, туманом окутанные. И вот уже делал он то, что приходит на ум ему одному лишь. «Вот, я буду целовать в уста правителя страны чужой, чтобы видели всюду приязнь нашу». И делал так прилюдно повсюду. И никто, опасаясь, не говорил ему «Не надо так». В большом и малом, и слава страны будто бы ржой подтачивалась. И так везде приходили люди в уныние. «Ты, человек малый, говори свое ближним у очага дома своего. Мы — властители знаем, как должно тебе быть, и что надевать, есть и пить, лучше тебя». Будто не было в том зла явного, но падение и угасание. Кто не дерзает, и не ревнует, тот на месте стоит. Кто ошибается но и делает, тот вперед идет, так далеко. И отставшие винят друг друга наперебой, и говорят между собой: «Мы люди ничего не стоящие. Там другие поют лучше нас, и делают что хотят в согласии, а мы будто так и не можем». И рассыпается народ, и разделяется в себе