Ей повезло, она работала под землёй, а не на поверхности. В этот раз повезло… Слово «поверхность» пугало её своей незрелостью, мягкотелостью, безответственностью. Сейчас всё это осталось наверху. Вместе с её мужем Мишкой, пьяным, в дырявых трикошках с отвисшими коленями и вылезающим из-под майки пузом. Именно пузом, потому что эту необъятных размеров массу иначе не назовёшь!
Мишка…Одни мужики, когда напьются, сразу становятся вальяжно-ленивыми пофигистами, единственной целью которых – завалиться куда-нибудь в пухово-тростниковое, если повезёт и забыться мертвецким сном. Ну, или просто завалиться, сильно не привередничая…
Других любителей фразы «ты что, краёв не видишь», после того, как они и правда переставали замечать края стопки или стакана, пробивало на философию и они, попеременно икая и вращая глазами, вещали о великих, непостижимых трезвым умам вещах. Как правило, через некоторое время они, вконец запутавшись среди трёх точек мироздания, падали, как и первые любители «накатить», в чёрную дыру, именуемую сном.
Мишки среди них не было. Он был из буйных. Из тех, кому суп - не суп и второе - не второе, у кого жена – тупая сучка, не имеющая «понятий» ни в одном вопросе, а все остальные – заклятые враги и быдло. Когда Мишка напивался, а было это практически ежедневно, он, первым делом, приходя домой начинал ломать и крушить всё, что попадалось под руку. Обычно начинал с чашек и тарелок, а там - как пойдёт… Насладившись разрухой и слегка выпустив пар, Мишка принимался за жену.
– Ты для кого так вырядилась, стерва?! - кричал он с пеной у рта, дико вращая глазами. – Завела кого? Признавайся!!!
– Жрать мне давай, тварь! – орал он, не дождавшись ответа, ронял табурет и, разозлившись ещё больше, припечатывал его к полу, да так сильно, что у соседей снизу дрожала от страха люстра.
Она ставила перед ним сковороду с жаренной картошкой и салом, доставала хлеб, вилку, ставила на стол солонку и тихо, словно тень стояла рядом, замкнувшись в себе. Мишка в ярости хватал сковородку и швырял её об стену, потом поворачивал к жене заплывшее жиром лицо и ревел, как раненый медведь-шатун:
– Я тебя сейчас научу мужу подавать, сука тупая!!! Он хватал со всей мощи кулаком по столу, так что в буфете дребезжал, выдавая себя с потрохами, нечаянно уцелевший чайный сервиз.
Она убегала в детскую, чтобы успокоить годовалого сына, который не мог заснуть от страха и кричал тонко и жалостливо, словно сожалея, что не может дать отпор отцу и защитить мать. Всё, что он мог сделать – это кричать и двумя руками раскачивать изо всех сил детскую решетчатую кроватку. Мать хватала его на руки, прижимала к себе, шишикала и качала до тех пор, пока малыш не успокаивался. Ребёнок засыпал, временами вздрагивая и жалостно всхлипывая. Когда дыхание его становилось ровным, она ложилась сама, прочитав «Отче наш» и перекрестившись на образок, стоявший на тумбочке. А из кухни доносился громкий с присвистом храп и бормотание сомлевшего мужа.
Так продолжалось уже очень давно, но однажды она не выдержала. Собрала всё самое необходимое, одела сына потеплее и, окинув взглядом свою изрядно потрёпанную жизнь, … ушла на глубину. Наконец-то она претворит в жизнь свою идею – пройти Землю насквозь! Там, на другой стороне не будет вечно пьяного Мишки, подружек с осуждающе-презрительными взглядами, не будет посуды в трещинах и извечного страха. Она твёрдо была уверена, что на другой стороне, если не рай, то вполне приятное место для жизни. Там она будет воспитывать сына одна, и уже готова легенда, где «папка – лётчик, погибший в бою и похороненный в братской могиле». Так было нужно. На самом деле она уже давно похоронила его под толщей обиды, презрения и тихой ненависти.
Сейчас ей хотелось только одного – спасти себя и сына, поэтому она отчаянно рыла острыми коготками землю, перегрызала корешки и двигалась всю глубже и глубже, помогая двигаться сыну.
И чем глубже она продвигалась, тем сильнее крепла её вера. Вера в светлую, новую и счастливую жизнь. Обыкновенной землеройки.
©Виктор Подъельных-2019