Левый поворот – и за белыми караульными башнями встает стена черных стволов. Потом липовая роща расступится, и строгий усадебный дом под зеленой крышей на освещенном солнцем пригорке вынырнет из березовых аллей и яблоневых садов. Ясная Поляна встречает нас.
Текст: Екатерина Жирицкая, фото: Андрей Семашко
Летом в музее-заповеднике работает волонтерский лагерь. Люди, приехавшие помочь дому Толстого, ступают на эту территорию концентрированных культурных смыслов, подобно тому как входили в зыбкий мир сталкеровской Зоны герои фильма Тарковского. И те, и другие пускаются в путь, чтобы задать месту силы свой – осознанный или нет – вопрос.
У каждого из волонтеров, приехавших убирать от сухостоя мемориальный лес, хранится своя история, достойная яснополянской земли.
НОГИ
Когда Лена встретила Дениса, ее уже звали по имени-отчеству – Еленой Яновной. Она считалась опытным педагогом: с 19 лет работала с детьми-инвалидами, свой первый волонтерский отряд организовала в 1995 году, а теперь была координатором волонтерского движения школ Норильска.
За эти годы она видела разное. Дети с синдромом Дауна, дети с потерей зрения, дети с церебральным параличом – Елена Яновна и ее 15–16-летние волонтеры, будущие социальные педагоги и врачи, работали со всеми. Запертым в четырех стенах подопечным отряда Елены не хватало общения, и волонтеры старались чаще выводить их «в люди», летом вывозить в лагеря. Поэтому когда Елена узнала, что на этот раз в оздоровительный лагерь приезжает группа ребят из города Нижний Ломов, что под Пензой, то не придала встрече особого значения. Она везла своих ребят, из Ломова ехали детдомовцы с нарушениями опорно-двигательного аппарата. Это все, что она знала. Потом она увидела Дениса.
– Мне всегда казалось, что так могут выглядеть только люди, вернувшиеся с фронта. Безногий солдат – половина туловища на тележке с колесиками, на ладонях деревянные дощечки – катит по мостовой, отталкиваясь от земли руками. Я помню их с детства по фильмам о Великой Отечественной. И никогда не видела в таком состоянии детей.
Собравшиеся в лагере взрослые начали тактично выяснять историю Дениса. Оказалось, мать мальчика не хотела, чтобы он появился на свет. Во время беременности она пила таблетки. Но Денис все равно родился. Правда, там, где должны были быть ноги, у него не осталось почти ничего. Культяпки. Мать от него отказалась сразу, и всю свою недолгую жизнь он провел в детском доме.
Шестнадцать дней лагерной смены закончились. Пришла пора разъезжаться. «И я поняла, что сейчас произойдет, – рассказывает Елена. – Мы показали этому ребенку, как можно нормально жить. А теперь мы вернем его в привычную серую обыденность. Надо было что-то делать».
Если в жизни бывает чудо, то Денису в тот раз кто-то подарил его. В конце смены идет заключительный концерт. Среди прочих артистов Денис выезжает на своей коляске на сцену и исполняет выученную им песню на жестовом языке глухонемых. Все это снимает телевидение Республики Марий Эл, на территории которой организовали лагерь. Сюжет по телевизору видит мама Дениса и забирает сына к себе. Денис обретает дом.
Отчитываясь о волонтерской поездке перед спонсорами, Лена рассказывает эту историю бухгалтеру фирмы. Женщина идет к генеральному директору компании, и тот выделяет деньги на протезы. Денис с мамой едут на операцию. А потом Лене на почту приходит фотография высокого, красивого парня. На ногах – пусть и не на своих. Елена Яновна, подарившая ему возможность ходить по земле, до сих пор переписывается с Денисом и все знает о его судьбе. Он окончил училище, стал резчиком по дереву, делает сувениры. Мама попросила у него прощения, и он простил.
Еще Денис стал медиаволонтером. Чтобы помогать другим, в эпоху Интернета не обязательно выходить из дома. Тем, кто обращается к нему за помощью, Денис рассказывает свою историю. О том, что в мире есть много замечательных людей. Что не надо отчаиваться, что жизнь может в одночасье измениться.
– Лена, что бы вы хотели спросить у Льва Николаевича?
– Часто, добившись успеха, люди становятся безразличными к просьбам о помощи. Как Толстой сумел сохранить в себе этот баланс? Как предпринимательская жилка не мешала ему делать добро? – вот что мне было бы интересно.
ДОХОДНОЕ МЕСТО
Маленькая, темноволосая и очень серьезная Эльза, сотрудник московского банка и волонтер ВООПИиК, ездит в Ясную Поляну с 2018 года. В прошлом году три раза и в этом три.
– У этого места счастливая судьба, – рассуждает Эльза. – В Ясной Поляне сохранился не только дом с постройками, но и территория. В усадьбе хорошо видно, как люди жили, как вели хозяйство. Как зарабатывали. Абрамовский лес, где мы работаем, – посадки на продажу. Если сейчас основная валюта – бензин, то раньше ею были дрова. Очередь на их покупку выстраивалась на годы вперед. И Абрамовская посадка такое вот осознанное вложение. При этом она живописно тянется вдоль реки. В Ясной Поляне мне нравится как раз сочетание практичности и красоты.
– Вас меняют эти поездки?
– Взгляд на мир становится более философским, – говорит серьезная Эльза. – Лев Николаевич не занимался накопительством. Мы знаем усадьбы куда более роскошные, на месте которых сейчас руины, а у этого скромного дома такой долгий век. Возможно, не стоит гнаться за избытком, которым даже не сможешь воспользоваться. А жить более спокойно, без крайностей в чем бы то ни было.
НЕБО АУСТЕРЛИЦА У КАЖДОГО СВОЕ
Крепко сбитая суровая блондинка Светлана Михайловна живет неподалеку от Ясной Поляны, в Новомосковске. Работает фельдшером на скорой помощи. Иногда на простой скорой, иногда на реанимации. В Ясной Поляне первый раз. Увидела объявление в Интернете – и приехала.
– Как после такой тяжелой работы вы вместо отдыха решили участвовать в волонтерском лагере?
– Ясная Поляна – золотое место, – отвечает она. – Родная область. Облагораживать ее надо. Толстой всегда старался делать что-то хорошее для людей, несмотря на то, что был графом. И я стараюсь. Место-то красивое и требует ухода.
– Для вас ключевое слово – «уход»?
– Всех не заухаживаешь, сил не хватит. Но есть то, что близко тебе по духу. Вот за этим ухаживаешь. Ясная Поляна по духу мне близка. Здесь ощущаешь какое-то причастие (прекрасная оговорка!) к истории.
– Реанимация – состояние, когда человек находится на грани жизни и смерти. Толстой, прошедший войну, и сам переживал подобный критический опыт, – возвращаю я наш разговор к писателю, которого, как выясняется, Светлана Михайловна читала и знает.
– Толстой выразительно рассказывает о том, с чем мы имеем дело каждый день. Дает язык нашим мыслям, – объясняет она свое отношение к писателю.
Мы никогда не узнаем, что испытывает человек на грани бытия, когда его мчит реанимационная машина и суровый фельдшер Светлана Михайловна, ловя нитку пульса, отбивает его у смерти. Лев Николаевич Толстой сделал попытку заглянуть за эту черту. Известные со школы строки о смертельно раненном Андрее Болконском, уже проваливающемся в открывшуюся над ним небесную бездну, звучат иначе, когда ты работаешь на скорой.
«Над ним не было ничего уже, кроме неба – высокого неба, не ясного, но все-таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нему серыми облаками. «Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал, – подумал князь Андрей, – не так, как мы бежали, кричали и дрались… Да! все пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба...».
БУКАШЕЧКА
У выпускницы Плехановского университета Дианы каштановые кудри и карие глаза. Диана кидает в большую кучу очередную охапку веток и начинает рассказ.
– Мой папа – музыкант. С детства мы ездили в гастрольные туры, и мне до сих пор нравится исследовать не изведанные пока уголки нашей страны. Особенно такие, где сохранилась нетронутая природа. Поэтому пейзажи Ясной Поляны меня невероятно вдохновляют. А ко Льву Толстому я отношусь спокойно. Даже в «Анне Карениной», которую все цитируют, меня интересует только один эпизод. Его я перечитываю очень часто, особенно в ситуации духовного поиска. Когда ползущая букашечка перевернула все в голове у Левина и он понял, что философствование – это пустое. Суть вот она, под ногами у нас, в воздухе. И это простое открытие поразительно. Наверное, я отчасти тоже чего-то такого ищу. Сидишь на бревне, мимо проползет букашка, и мир перевернется.
Еще я думаю о необходимости отдавать, не ожидая что-то взамен. Мне кажется, на земле мы именно для этого. Необязательно отдавать, как здесь, нося спиленные ветки. Но надо сместить фокус – с зарабатывания денег, с каких-то материальных благ на желание отдавать. Учить детей, помогать близким – или неблизким. Когда ты отдаешь, вселенная награждает тебя ответами на твои самые главные вопросы. Они приходят гораздо быстрее.
МЬЯНМА
Юля снимает с рук перчатки, садится на ствол дерева, и мы начинаем разговор. Юля из города Раменское, учитель русского языка по образованию, массажист по профессии. Раз Лев Николаевич был не только писателем, но и меценатом, неплохо бы почтить его память полезным делом, сделать яснополянский лес живым, решила Юля и поехала в лагерь. Но ее путь к Толстому начался с Мьянмы.
– Я училась на первом курсе университета, денег не было, а путешествовать я любила, – рассказывает Юля. – Поэтому когда появилась вакансия на волонтерскую поездку в Мьянму, согласилась.
Работать Юле предстояло в учебном центре возле города Янгона. Это была школа для бедных детей. В Мьянме образование платное, и у учеников Юлии на него не было денег. При этом родители стараются любыми способами выучить своих детей английскому, потому что знание языка – их билет в обеспеченное будущее.
В Янгоне Юля познакомилась с девушкой Ка Че Те. Поскольку ни один преподаватель школы не владел бирманским языком, 17-летняя Ка Че Те была их переводчиком. Благодаря этой дружбе Юля увидела жизнь страны с той стороны, которая редко открывается иностранцам. Ка Че Те пригласила ее к себе домой.
Это была бамбуковая хижина, где на первом этаже, под полом жилой комнаты, обычно держат скотину. Но у семьи Ка Че Те денег хватило только на то, чтобы купить кур. Папа Ка Че Те недавно умер, и восьмерых детей – младшему недавно исполнилось полтора года – мама содержала одна, торгуя на улице едой. Ка Че Те с 9 лет работала официанткой, а в 12 пошла на волонтерские курсы. Там она выучила английский язык, научилась писать на бирманском и стала по местным меркам образованной девушкой. Сейчас она работает в Центре туристической информации в Янгоне и получает неплохую для Мьянмы зарплату. Юля надеется, что и ее уроки для кого-то стали первой ступенью на пути из нищеты.
– Как в вашей жизни появилась Ясная Поляна?
– Я читала Толстого в школе, в университете. Он мне очень нравится. Прежде всего его отношение к миру, образ жизни.
Ей близко, говорит Юля, что Лев Николаевич устраивал вечерние школы, писал учебники для крестьянских детей. «Он вполне мог этого не делать. Просто жить в свое удовольствие, собирать с крестьян оброк и этим ограничиться. А он занимался их образованием».
– Человек не приходит ниоткуда и не уходит в никуда, – продолжает размышлять о «своем» Толстом Юля. – Он рождается у родителей, у которых тоже были родители. Когда он умирает, его хоронят в землю, и уже его дети, внуки, правнуки приходят ухаживать за могилой. Такой вечный круговорот. Толстой здесь жил. Потом здесь жили его дети. А теперь чужие люди добровольно приезжают сюда и приводят в порядок усадебный лес. Сухие ветки сжигают, золой удобряют землю, и посаженные там деревья вырастут для следующих поколений. Мы помогаем истории Ясной Поляны не прерываться.
ТОТАЛЬНЫЙ ДИКТАНТ
У рыжей Лиды такая улыбка, что невозможно не улыбнуться в ответ. Лида родом из Братска, а в Ясную Поляну прилетела из ставшего родным Новосибирска. На день рождения подарила мужу билеты на выступление британской альтернативной рок-группы Muse, прилетела с ним на концерт, заодно и заглянула ко Льву Николаевичу: «Очень мне хотелось сюда попасть».
В этом году Лида участвовала в Тотальном диктанте. Текстом для него был выбран отрывок из книги Павла Басинского «Бегство из рая», посвященной жизни Толстого. Лида отнеслась к диктанту серьезно, и, пока ходила на подготовку, не только прочла Басинского, но и перечитала «Войну и мир». И – «заболела» Толстым.
– В школе я роман не осилила. Даже пытаться не стала. Открываешь, а там первые полторы страницы мелким шрифтом на французском! Перечитала его много позже, в 22 года, и он мне сразу лег на душу. Я уже была замужем, уже понимала все сложности семейных отношений, как уживаются муж с женой, какие у них бывают разногласия. То, о чем писал Толстой, переплелось с моей жизнью. Мне было важно прикоснуться к истории, – объясняет Лида свой приезд в Ясную Поляну. – Увидеть своими глазами – где Лев Николаевич гулял с семьей, где его любимая скамейка. Хотела посмотреть дом – как он жил, как устраивал быт. А в яснополянских лесах я чувствую себя как рыба в воде, у нас же вокруг тайга, и я люблю лес.
– Вы – поклонница Muse и Tokio Hotel. Как это уживается с Толстым?
– Под музыку хорошо отдыхать, а в книгах Толстого я ищу смыслы происходящего. Детали быта меняются, но суть человеческих взаимоотношений остается прежней. Очень люблю классику – и Толстого, и Достоевского, и Гоголя. Там действительно получаю ответы на свои вопросы.
Как для многих других участников лагеря в Ясной Поляне, для Лиды это не первый опыт волонтерства. В июле прошлого года она так же, как теперь усадьбу Толстого, очищала от сухостоя итальянский лес.
– Волонтерские лагеря – в Италии, в Ясной Поляне – в чем-то меняют тебя?
– Хочется быть ближе к себе настоящей. Я, например, поняла, что пора искать новую работу. К работе я долго относилась так: все равно, чем заниматься, лишь бы деньги платили. Но этот подход больше не работает. Жалко тратить время на дело, к которому ты равнодушен. Хочется заниматься тем, что радует, и заряжать своей радостью близких. Волонтерство и путешествия открывают мне глаза на что-то очень важное в мире и в себе.
Хорошо знавший, что такое настойчивый поиск собственного предназначения, Лев Николаевич Толстой понял бы эту девочку.
ТИШИНА
Москвичка Ирина работает продюсером в новостном агентстве. Ее подруги, которые сами не раз работали в волонтерских лагерях ВООПИиК, долго уговаривали Ирину съездить в Ясную Поляну.
– Чем они вас в конце концов убедили?
– Правильнее спросить, что меня саму здесь зацепило. Тишина… От работы можно сбежать на дачу, но даже там нет тишины. Через меня всю неделю безостановочно идет поток информации. И когда я по нескольку дней не включаю Интернет – здесь он просто не работает! – то счастлива.
– Вам в тишине Ясной Поляны хорошо думается?
– Напротив, мне хочется здесь полностью освободиться от мыслей. Я люблю исторические интерьеры. Они более человечные, чем холодный современный дизайн. В Москве изредка бываю в таких музейчиках, небольших мемориальных квартирах. Они уютные, время в них как будто замедляется. Мне там хорошо. Но в Ясной Поляне меня больше впечатлил не усадебный дом, а леса вокруг. Видно, что их сажали, чтобы радовать глаз. Если вы пройдете от усадьбы в сторону речки, там есть березовая роща. Обычно береза растет вперемешку с другими деревьями. А здесь – одни стволы белоснежные кругом! От этого леса веет радостью. Есть много способов достичь внутренней тишины, но приезд в Ясную Поляну помогает точно.
– А каков он, ваш «личный» Лев Толстой?
– Толстого трудно назвать моим любимым писателем. Что не мешает мне осознавать масштаб его личности. С большим уважением отношусь к его трудолюбию. Уже будучи всемирно известным писателем, он не гнушался самой обычной работы. И это благородство – не только по титулу, но и личное – вызывает у меня уважение.
ПЯТНА НА ЗЕМЛЕ
Александру достается в Ясной Поляне самая тяжелая физическая работа. Шахтер из Норильска, в этой смене волонтерского лагеря он оказался единственным мужчиной. В Ясную Поляну приехал вместе с женой.
– Почему после долгой северной зимы мы выбрали для отдыха не море в Турции, а волонтерство в усадьбе Льва Николаевича? – говорит этот немногословный высокий человек. – В Турции уже побывали. А сюда приехал очистить Ясную Поляну от завалов. Убрать заброшенные пеньки, коряги, спиленные стволы.
– Вам важно, что это место связано с именем Толстого?
– Важно даже не столько то, что оно историческое, сколько то, что красивое. Хочется, чтобы этот заповедный лес стал доступным для людей, чтобы здесь приятно было гулять. Вот у нас в Норильске в горах есть водопад, Красные камни. Каждый год в День молодежи на центральной площади города собираются добровольцы, идут к Красным камням и наводят там порядок. Туристы-однодневки оставляют там горы мусора. Все от культуры людей зависит. Кого-то, как котенка, пока носом не ткнешь, он не прекратит. А в красивом месте не должно быть ничего некрасивого. Поел – вынеси остатки, не гадь где попало. Зачем вот полиэтилен бросать? Он же не перерабатывается. Природа от этого умирает. Пятна на земле от мусора остаются…
СОСЕД
Ирина единственная из волонтеров местная, яснополянская. От поселка Теплое, где она учит детей рисованию, до дома Толстого не более получаса. Усадьбу она знает как свои пять пальцев – тульских школьников возят в Ясную Поляну по нескольку раз в год. Сюда выбираются погулять с семьей, друзьями. Но волонтером она приехала только в этом году. Дома благородных порывов не понимают: «Единственный выходной, а ты отправляешься работать, да еще и бесплатно!» «Зато потом приеду в Ясную Поляну с друзьями, скажу: а я вот для этого знаменитого места хорошее сделала! Мне кажется, здорово», – объясняет свой поступок Ира.
– Что вам интересно в личности Льва Николаевича?
– Как писателя я его плохо знаю. Мне Толстой больше знаком как педагог. Нравится, что он был простым. Не ставил себя выше всех, не кичился своим дворянством. Он разговаривал с крестьянами, помогал им, создал школу для крестьянских детей. Ему было важно, что не только его дети получат образование. В довольно молодом возрасте он задумался о ценности родового гнезда и много вложил в него. Толстой говорил, что ему ближе деревенская жизнь, что в Москве – не по нему. Этим он мне тоже близок.
– Ясная Поляна связана с многовековой историей одной семьи. Важно ли для вас подобное погружение в прошлое?
– Да, мне это интересно. В нашем поселке люди начали искать свои корни. Я тоже отыскала в архивах документы моих предков. Отцовский род у меня из Тульской области, мамин – из Московской. Все мы тут местные…
«ЗЕЛЕНАЯ ПАЛОЧКА»
Сохранять культурное наследие невозможно без общественного договора. Государство может выделить миллионы на сохранение знаменитых лесов Ясной Поляны. Но если приходящие сюда люди не договорятся между собой, что эти деревья, цветы, эти двухсотлетние камни – ценность, толстовское родовое гнездо не спасти. Прошлое делает ценностью только людская память и людское уважение. Волонтеры, увидевшие жизнь усадьбы изнутри – какой она представляется не гостям, а ее обитателям, – теперь тоже включены в негласный договор. И это, наверное, самый ценный подарок, который они получили от Льва Николаевича.
Могила писателя – без памятников и надгробных плит, как он и завещал, – находится в лесу. У обрыва, где в далеком детстве он вместе со своим любимым и безвременно умершим братом Николаем искал волшебную «зеленую палочку». Найдешь ее, и все люди будут счастливы. Похоже, каждый, приехавший жарким июнем «волонтерить» в Ясную Поляну, отыскал здесь «зеленую палочку». Свою.