Любовь выступает тем уникальным опытом человека, когда все составляющие его психической структуры синхронизируются и проявляются согласованно, так что можно говорить о трансформации личности в направлении ее интеграции как единого целого. При утрате любви происходит обратный процесс дезинтеграции личности. Он сопровождается образованием страдающего двойника, находящегося в связи с иной, уже не существующей реальностью. Такое раздвоение «Я» ощущается как потеря себя, поражение в жизненной борьбе, разочарование в собственных способностях.
Вследствие этого становится понятным, что путь, связанный с попытками вернуть прежнюю любовь, может привести лишь к состоянию склеивания разбитой чашки. Более продуктивным является формирование нового центра интеграции «Я» на основе глубинных потенциалов личности. Трансформация такого рода требует мобилизации и приложения всех душевных сил для возрождения себя в качестве обновленной целостной личности. Это трудный и длительный процесс. Обнадеживает то, что его основные закономерности известны психологам, занимающимся вопросами экстремальных состояний личности. В этой области разработаны техники работы личности в ситуации утраты и жизненного застоя, направленные на открытие подлинной ценности жизни, выход за пределы стереотипов, обнаружение незадействованных потенциалов.
Вместе с тем каждая жизненная ситуация индивидуальна и требует сопереживающего понимания. Чтобы представить себе широкий спектр индивидуальных особенностей и обстоятельств любовной травмы, посмотрим на ситуацию отвергнутой любви на примере пушкинской Татьяны, тургеневской Аси и чеховской Верочки.
На удивление для молодой и неопытной девушки Татьяна прекрасно представляет себе свой запасной аэродром, хотя и с долей сомнения добраться туда когда-нибудь. В письме к Онегину мы читаем, какой вариант событий для несостоявшейся любви рассматривает она:
Души неопытной волненья
Смирив со временем (как знать?),
По сердцу я нашла бы друга,
Была бы верная супруга
И добродетельная мать.
В то же время она отдает себе отчет в том, что у нее не будет другой высокой настоящей любви:
Я знаю, ты мне послан Богом,
До гроба ты хранитель мой…
К страху быть отвергнутой и трепетной надежде на взаимность также добавляется тяжелое чувство непонимания со стороны близких, которое в дальнейшем оборачивается тем, что ей пришлось в одиночестве переживать утрату любви. Ее собственное разматывание клубка тяжелых спутанных мыслей дало ей опору в виде надежды, связанной с открытием того, что Онегин не настоящий, а только «пародия». Значит, и утерянная любовь, возможно, была не настоящей и можно смелее посмотреть в будущее. Похоже, ей удалось найти если не избавление от страданий любви, то по крайней мере душевное равновесие, — при встрече с Онегиным уже в качестве «твердо вошедшей в свою роль» княгини «у ней и бровь не шевельнулась».
В случае тургеневской Аси любовная травма накрывает с неизбежностью злого рока, воплотившегося в цепочке мелких мыслей и скоротечных событий, обоих влюбленных, несмотря на взаимность нежного чувства. Чтобы прочувствовать глубину неизбежных страданий утраты любви, достаточно прочитать гениальное описание состояния девушки, решившейся открыть свою любовь.
Она медленно подняла на меня свои глаза… О, взгляд женщины, которая полюбила, — кто тебя опишет? Они молили, эти глаза, они доверялись, вопрошали, отдавались… Я не мог противиться их обаянию. Тонкий огонь пробежал по мне жгучими иглами; я нагнулся и приник к ее руке…
Послышался трепетный звук, похожий на прерывистый вздох, и я почувствовал на моих волосах прикосновение слабой, как лист дрожавшей руки. Я поднял голову и увидал ее лицо. Как оно вдруг преобразилось! Выражение страха исчезло с него, взор ушел куда-то далеко и увлекал меня за собою, губы слегка раскрылись, лоб побледнел, как мрамор, и кудри отодвинулись назад, как будто ветер их откинул. Я забыл все, я потянул ее к себе — покорно повиновалась ее рука, все ее тело повлеклось вслед за рукою, шаль покатилась с плеч, и голова ее тихо легла на мою грудь, легла под мои загоревшиеся губы…
— Ваша… — прошептала она едва слышно.
Прикоснувшись к рождению сильной, но беззащитной любви, можно догадаться, почему Тургенев не показывает дальнейшую судьбу героини. Что же касается неготового к внезапной любви героя, то он «не слишком долго грустил по ней», но «жгучее, нежное, глубокое чувство уже не повторилось», и ему осталось доживать свой век «осужденным на одиночество бессемейным бобылем», хранящим, «как святыню, ее записочки».
В рассказе А. П. Чехова «Верочка» двадцатиоднолетняя девушка, «которая много мечтает», от которой «веяло свободною ленью, домоседством, благодушием», признается в любви уже постаревшему душой двадцатидевятилетнему мужчине, который притом сожалеет, что у него не было «во всю жизнь ни одной романтической истории». Его переживания связаны с недоумением и грустью по поводу собственного «бессилия души, неспособности воспринимать глубоко красоту», а также болезнью совести «порядочного и сердечного человека, против воли причиняющего своему ближнему жестокие, незаслуженные страдания». По тому, как она «шла впереди него все быстрее и быстрее, не оглядываясь и поникнув головой», как «с горя она осунулась, сузилась в плечах», он понимает, что ей «и стыдно, и больно до того, что умирать хочется!». Пожалуй, мы можем предположить, в чем попытается найти свое утешение Верочка: ее любовь какими-то неизъяснимыми нитями связана с тем, что ей хочется вырваться из затхлого уюта, она безумно стремится туда, откуда, как ей кажется, явился ее возлюбленный, — «в большие, сырые дома, где страдают, ожесточены трудом и нуждой».
Если внимательно посмотреть на эти истории любовной травмы, то можно отметить одну закономерность: в каждой из них уцелевшие, похоже, до конца жизни будут сохранять грустные воспоминания о несостоявшейся любви, так что, даже найдя новую любовь, они будут понимать, что не способны вновь пережить те высокие, яркие и глубокие чувства. Возможно, это связано с тем, что в настоящей любви речь идет не только о единении женщины и мужчины в одну плоть, но также и о чудесном слиянии чистой любви с вожделением, причем, похоже, это единство дается людям как подарок природы лишь единственный раз в жизни, когда высокая сила любви побеждает плоть.
Однако люди поставлены в такие обстоятельства жизни, что воспользоваться этим заложенным в нас природой шансом удается лишь единицам. Данные опросов свидетельствуют, что в 95% случаев, когда люди были сильно влюблены, их отвергали. Дело усугубляется тем, что практически каждый из опрошенных мог также припомнить случай, когда они сами отвергали любовь. Сдается, каждый из нас носит в себе остатки когда-то умершей любви. Роковой вопрос, по-видимому, состоит в том: в состоянии ли человек, слабый, но гордый, легко теряющий свой природный божественный дар высокой любви, возродить его в себе собственными, а в какой-то мере и совместными усилиями?
Чтобы зарядиться в этом плане оптимизмом, пожалуй, самое время отправиться в гости к пока еще встречающимся долгожителям в любви, а также к тем, кто изучает вопросы любовного долголетия.