Мы учились в Белужской школе милиции.
Учились мы нехотя. Многие были стажеры, и их зарплата в переводе на доллары составляла тогда всего 15 зелёных бумажек. Поэтому ели ворованную картошку и пили катык. Особенно нашему «оперскому» пёстрому воинству, как-то не очень нравились шумные учебные стрельбы в тире. Масла в огонь подливали наши преподаватели: «Работа опера всегда тихая- кабинетная и телефонная. Пусть «шестой отдел» из своих пистолетов и автоматов палит!»
Так тогда милицейский «спецназ», по–старому назвали.
Стрельбы были по расписанию довольно часто. Выделялись пистолеты Макарова. Из них стреляли с утра и до вечера мы, курсанты и сами преподаватели. В пистолетах все механизмы быстро изнашивались. Они начинали при одном нажатии на спусковой крючок делать сразу по два выстрела.
И наш полуоглохший от стрельбы старый преподаватель говорил:
-Отстрелял свое бедняга! Пора на покой!
И пистолет списывали и относили, видимо, в ближайший мусорный контейнер. Больше его никто не видел.
Как то у меня тоже пистолет выстрелил два раза. Я оглох и в ушах долго-долго звенело… Почему-то стреляли мы без наушников? Чтобы было все естественно…
Поэтому когда через несколько лет случилась загадочная смерть нашего молодого сотрудника милиции я отнесся к этому спокойно и с «пониманием».
Пришёл он из училища. Родители у него были очень уважаемые люди. Читали ему в детстве добрые сказки. А у него в голове что-то замкнуло. А может проснулся какой-то спящий ген. Какой-то необузданной агрессии. А может он был им неродной ребенок. Тайну усыновления тогда в СССР старались свято соблюдать. И родной отец его, как сейчас бы сказали «биологический» был какой-нибудь Робин Гуд?
Мог он выпить, но в меру. Этот молодой «опер» мог зайти со своим пистолетом в любой воровской притон. Что само по себе тогда было очень неразумно. В одиночку и с оружием? Такая вот разновидность «русской рулетки»!
Видя это, наиболее «безбашенные» обитатели притонов, сразу шли на обострение конфликта. Обзывали его самыми, по их мнению, позорными словами. Ждали реакции этого молодого «опера».
А реакция была соответствующая моменту!
Недолго думая он, с невозмутимым видом, стрелял своему обидчику в левую ногу. Чуть выше колена. Если стреляешь правой, то перед тобой всегда левая нога противника.
Раненые жулики корчились от боли, даже если кость была не задета.
А «опер» спокойно спрашивал:
-Ну, граждане бандиты? Кто хочет ещё высказаться на тему: «Народ и милиция?» И спокойно выходил из квартиры, даже не подбирая стрелянную гильзу.
И никто на него не жаловался. Начальство примерно представляло, чем может это кончиться. А израсходованные пистолетные патроны он заменял какими-то неучтенными… Шла война в Чечне. Оружия и патронов в обороте было много.
И вот этот молодой «опер» пропал.
Его искали два дня. И нашли. Где-то в пригородной лесополосе. Там где горожане постоянно проводили пикники и где весь лес и все кусты были загажены до последнего предела самым разнообразным невообразимым мусором.
Этот молодой сотрудник спокойно лежал с двумя пулями в голове и со своим верным другом пистолетом «Макарова» в правой руке. Лежал он долго. И никто не забрал его пистолет и вообще к нему не подходил. И в милицию по телефону не сообщал… Наверное уезжали делать шашлыки на соседнюю полянку?..
Убитые горем его интеллигентные родители стали везде жаловаться, во все инстанции. Писали, что их сына убили, и требовали найти и строго наказать виновных. Но точка зрения нашего Руководства была однозначна: «В состоянии душевной депрессии покончил с собой». Причинно-следственная связь была налицо. Насилие порождает только насилие. Даже над собой.
Напрямую я этим делом не занимался. Молод и неопытен был. Были специально выделены сотрудники для расследования подобных резонансных убийств. Но и они ничего по этому убийству или самоубийству не «накопали».
Но я хорошо помнил, как звенит в ушах после сдвоенного выстрела из старого изношенного «Макарова».
11 сентября 2019г.