Немцы же, и румыны, и венгры, и финны, и итальянцы, своими бесами одержимые, считали жителей России будто бы саранчей безропотной, и делали здесь все что хотели. Ибо их кумир разрешил делать все, что запрещено Богом. И говорил «Я отвергаю Бога любви и прощения». И так поступали все они. Джудо же командовал Красной Армией так, как он хотел, поначалу. И верил словам своим: «Вот, мы побеждаем во всем их». И посылал в бой, на огонь солдат неподготовленных, почти уже без оружия. И если видел совет полководцев, без него собираемый, говорил: «Так вот, вы без меня затеваете». И запрещал им делать. И, на что взор он обращал свой, и править пытался, все лишь становилось только все хуже. Но и думал он уже о железной клетке, в которую Гитлер посадит его, на поругание миру всему. И, после Вязьмы, и Ржева были Харьков, Воронежский рубеж сломленный, и Керчь, где три армии русские сразу повержены в море были. И так, понял кумир, в себе самом, что все же, не лучший из лучших он. И отдал командование Армией оставшимся своим военачальникам. Сам же он теперь слушал людей, а не повелевал от себя
Город большой в прах повергнут был на реке Волга. От себя распоряжение Джудо там было: «Солдаты пустые города не защищают». И погибли от ударов с воздуха, сразу триста тысяч жителей мирных. Потом уже полководцы делали хотя бы сколько то как надо, от разума своего. И один враг убивал одного там, где раньше один убивал десятерых. Была битва словно в Первой мировой войне Верден, Ипр и Сомма одновременно. Погибли на месте города два с половиной миллиона менее чем за полгода. И выиграли битву против бесноватых те, кто оказался праведнее
И говорили в мире: «Так много людей погибло на месте, так много». И были горы трупов в поле, и в домах, и под землей, и у дорог всяких
И так, Джудо позволил делать так, как надо делать. И сказали солдатам: «Теперь, как вам разум ваш велит, стреляйте когда надо стрелять, идите когда можно, если враг сильнее то отступайте». И делали так, как видят сами, с душой и разумом. И побеждали так в битвах многих. Только два раза Джудо пробовал сам тогда властвовать — у Варшавы и в Латвии. И погибали тогда солдаты зря, как ранее. И везде, где воины красные побеждали, это называлось победа Сталина, и где проигрывали они — их поражение собственное. Десять ударов, таких сильных, где воин праведный разил десять врагов или более, были именованы царедворцами после войны «ударами сталинскими».