В Свердловской области живет много народностей, среди самых малочисленных – манси. Их у нас осталось не более сотни. У них есть свой язык и древние традиции – пасти оленей, добывать соболя, жить в юртах. Цивилизация одновременно улучшила их быт и в то же время почему-то сокращает их численность из года в год. Свердловский омбудсмен Татьяна Мерзлякова и депутат Госдумы Александр Петров ежегодно приезжают в одно из поселений манси на реке Ушме, чтобы проверить, как живет мансийская семья Анямовых.
В августе община потеряла целых пять человек – для такого поселения, состоящего из 20 человек, это очень много. Погибла жена Миши Пеликова и двое детей. Один ребенок пропал вместе с лодочником. Миша остался один и беспробудно пьет. Как и многие манси в поселке. Их подпаивают браконьеры и туристы.
На Ушму община переехала 11 лет назад из Тресколья после пожара. Там сгорели все традиционные мансийские дома – разделенные на мужские и женские половины. На областные деньги представителям малой народности решили построить дома на Ушме, поближе к цивилизации: от Ивделя до поселения 7 часов езды по грунтовой дороге, с преодолением водных преград. Тресколье было еще дремучее.
Но эти построенные дома удивили манси – русские народные избы в сайдинге. Плюс «постаралась» строительная бригада – десять пьяных рабочих строили десять домов три года, и неправильно поставили дом, фундамент заливали уже после постройки. Поэтому в домах холодно, из-под пола дует, но строители обещали исправиться и уже начали ремонт. Обещают успеть до первого снега, но пока что начали ремонтировать только один дом. Есть в поселке спутниковая станция, солнечные батареи, бензогенераторы, моторы и вездеходы.
Дети манси ходят в школу – то есть не ходят, а уезжают на всю зиму в школу-интернат в Полуночном, своей школы в Ушме нет. Но Татьяна Мерзлякова ищет пути, как это можно устроить. Проблема – в отсутствии учителя-манси. Детям младших классов очень трудно уезжать от родителей так надолго, к тому же они не могут учиться у них традиционным промыслам. После окончания школы чаще всего девочки уезжают в город, а мальчики остаются. Если бы была школа рядом с поселением, связь с семьей была бы крепче. Но один преподаватель манси недавно утонул – люди этой народности не умеют плавать, река для них священна.
Сходят на нет и традиционные занятия манси. Рыбалка нынче уже не та – все вылавливают браконьеры, остался чебак да язь. Соболь никому сейчас не нужен, лосей всех тоже перестреляли браконьеры, да и принимать эти лесные товары некому. По каким-то причинам исчезли олени, а еще 50-60 лет назад манси пасли их в горах. Все, что добывают манси теперь, идет только на их собственное пропитание.
Еще одна проблема – алкоголь. По признанию племянницы единственного непьющего манси в деревне Валерия Анямова, «наши перестают пить, только когда уже совсем больные делаются и лечить поздно». Миша Пеликов считает, что в гибели его семьи виноват Валерий, так как не он вез женщину и детей, а пьяный лодочник, который сейчас официально считается пропавшим без вести.
Областные власти в лице Петрова и Мерзляковой, конечно, помогают и обещают помогать и дальше, даже деньгами, если надо. Зарабатывать в поселке трудно. Но Наталья Анямова шьет традиционные унты – за неделю вручную успевает сшить одну пару. Этих денег хватило, чтобы собрать детей в школу. Но и омбудсмен помогла – привезла предметы гигиены и другие предметы.
Александр Петров добивается создания реестра малых народностей – это бы упростило оказание помощи манси на государственном уровне. Не деньгами, но вещами, необходимой медицинской помощью и тд.
Валерий Анямов думает, что манси могли бы прожить и без государственной помощи. И помочь им в этом может группа Дятлова – та самая, что погибла в 1959 году. В последнее время интерес к ее маршруту усилился, а ведь путь проходит мимо нынешнего поселения манси. Местное население могло бы стать отличными гидами и на этом зарабатывать. Если бы не пить.