Когда человек перестаёт знать, что он действительно хочет? Вариантов, на мой взгляд, может быть несколько:
1. Сохранить контакт важнее, чем сохранить себя. Человек учится так жить в семье, где родители или иные значимые взрослые, которые воспитывали ребёнка, постоянно находились в тяжёлых эмоциях и, возможно, даже возлагали ответственность за них на ребёнка. Тогда привычным способом держать связь с родителем, а в последствии с партнером, это либо постоянно брать ответственность за не свои чувства, либо испытывать чувство вины в случае, если собственные чувства неудобны партнеру.
2. Мама/папа или иной человек, который заботится о ребенке, знает как для него надо, тем самым отвергая его истинные потребности. Такая модель поведения может быть в семьях, где детей воспитывают по книжкам, либо просто исключают любые проявления самости и силы в ребенке. Он становится удобным, послушным и слабым и в зрелом возрасте с трудом добивается желаемого, а чаще всего работает на нелюбимой работе и вступает в брак с человеком, которого не любит.
3. Ранние травмы. Пока ребёнок находился в утробе матери, она сильно заболела или переживала иной сильный стресс, который ставил под угрозу жизнь младенца, либо в самые ранние месяцы развития по какой - то причине контакт с матерью был невозможен либо травматичен, то тело не имеет опыта безопасности и безопасного контакта. В таком случае слышать его для человека может быть очень неприятным опытом. Поэтому, вместе с исключением тела, исключается и знание о его потребностях.
Такой же способ не слышать себя может быть результатом насилия или шоковой травмы.
Во всех трёх случаях необходимо восстанавливать связь со своей силой и правом эту силу выражать и использовать. И если в последнем случае важнее простраивать контакт с телом, то в первых двух важен контакт с агрессией и правом её проявить без вины и стыда, либо выдерживая этот стыд и вину.