Она сидела за кухонным столом и смотрела на только что заваренный чай. Окно кухни выходили на север и поэтому, в полуосвещённой кухне, после очередного утреннего приступа головной боли, оставалась она один на один со своими переживаниями.
Боль приходила как по часам: утром, ближе к девяти, начинаясь постепенно и пульсирующими позывами, нарастала и доводила Риту до полного изнеможения. Следующий приступ начинался ближе к пятнадцати часам. Потом, будто по нажатию рубильника — девять часов вечера и три часа ночи.
Сказать, что это выбило её из седла, это не сказать ничего. Мучительные боли продолжались уже не первую неделю, из-за чего пришлось взять отпуск за свой счёт. Работать было невыносимо. Терпеть было невыносимо. Жить в ожидании очередного приступа — невыносимо.
Вот и сейчас — считая первые несколько раз по десять минут она мнила их настоящими, потом снова приходило ожидание. Мучительное и полное отчаяния ожидание.
По настоянию Миши, мужа Маргариты, после длительных уговоров, когда уже стало на столько нестерпимо — обратилась к врачам. Ничего не помогло. Ни гора анализов, сданных между приступами и даже в один из них, ни какие-либо томограммы не показали ничего ни ей, ни врачам. Совсем уж опустив руки, жила она от приступа до приступа.
В начале помогала выходить из ступора Маша, шестилетняя дочь. Она успокаивала, говорила ласковые и добрые слова, но это утишало не долго. Один раз Рита даже сорвалась и накричала на девочку, чем напугала и себя и Мишу. Тогда уже не выдержали нервы её мужа. Он долго терпел, долго мирился, в один из скандалов даже обещал: «Ненормальная, я запру тебя в психушку» — и, словно неистовый зверь ударил громко входной дверью. Позже, прислал сообщение, что позже заберёт вещи Маши и свои и что терпеть такое больше у него нет сил.
Да, Рита забросила не только себя, но и семью. Но осознавала это только мимолётные десятки минут после очередных приступов. Вот, как и сейчас и многие дни подряд смотрела она, сидя на полуосвещённой кухне, на кружку свежезаваренного чая и совсем не знала, и не думала — что ей сулит будущее. Повернув голову, она взглянула в окно: «Середина лета, как тепло и солнечно». Встала и зашторила ненавистное окно. Не могла она выносить уже ни солнечного света и полного мрака, потому что ночью, снова приходила боль.
Рита услышала, что в комнате звонит мобильный телефон и неторопливо, уставшим шагом направилась на его поиски. Коллеги по работе уже давно не звонили, они бросили эту затею с беспокойством чуть ли не в первую неделю приступов. Ещё через неделю она уже не ходила на работу, а телефон перестал звонить, будто осознавал — «Нет, надо точно оставить её в покое, иначе и я сойду с ума в этой квартире».
— Да, — голос её был уставший и полон равнодушия. Она ответила на звонок, даже не посмотрев кто звонит.
— Рита, ты как? — послушался голос Миши.
— Нормально, — и опустилась на кресло, силы оставили её, усталость и недосыпание валили с ног. Держа телефон над ухом, левую руку положила на голову закрыв ей глаза.
— Я зайду, ты не против?
— Заходи, ключи у тебя есть, — тон голоса совершенно не менялся.
— Мы сможем поговорить?
— Нет, чему это ты снова начинаешь?
— Я устал, Рита. Маша устала. Твои родители не понимают почему мы уехали. Ты хоть знаешь где мы сейчас? — Миша начинал повышать голос. А совершенно зря, это злило Риту ещё больше.
— Приезжайте домой, только не трогайте меня, — и повесила трубку.
Через несколько минут в замочной скважине повернулся ключ. Зашел Миша, не снимая обуви направился к креслу. Он встал на колени и опустился к Рите обхватив её ноги своими руками. Опустил голову и говоря жене в халат сказал:
— Я не могу так больше, Рита. Я так больше не могу.
Кажется, из его глаз, ещё чуть-чуть, и хлынут слёзы отчаяния. На эти стенания Рита равнодушно ответила:
— Это всё?
— Да, моя бедная Рита. Всё! — решительным басом сказал Миша. За несколько минут он собрал оставшиеся вещи, которые он думал, никогда не будет уже забирать и оставлял их на «последнее слово» перед тем, как окончательно уйти. Эти вещи давали ему последнюю надежду — ещё раз, последний раз, поговорить с женой. Ещё через несколько минут он ушёл, не заперев за собой на ключ дверь.
«Боже мой, как же вы все меня достали!» — прокричала она во весь голос. Но голос это был не громкий, сил было мало. Она уснула в кресле на несколько часов.
Сон был не долгий. Начиналась пульсация в висках, что было первым признаком приступа. К этой невыносимой боли невозможно привыкнуть. Укутавшись в одеяло, сидя в кресле, она громко стонала, перенося очередную пытку, вертелась, выгибалась и будто временами теряла сознание. И никаких мыслей, совершенно ни одной, ни о доме, ни о семье.
Час с небольшим и боль постепенно начала спадать. Она скинула таблетки и телефон с журнального столика на пол. Просто смахнула всё рукой. Телефон стукнулся и затих. «Таблетки не помогают. Что от них проку?» — голова безжизненно повисла в бок и глаза её, равнодушно, смотрели на темный экран телевизора, в котором она увидела своё отражение. Отражение беспомощного и отчаявшегося человека, который бросил всё на свете и которого, как ей казалось, бросили все: «И поделом, никчёмные людишки. Поделом мне, за вас всех, так мне и надо…»
Злость овладела ей. Дикая злость отчаяния. Она решительно встала с кресла, как ни бывало никаких приступов и пошла уверенным, твёрдым шагом в ванную комнату. Там сложила полотенце, зубную щётку, мыло. Далее спальня: халат, нижнее бельё. Всё это поместилось в небольшой спортивный рюкзак. Рита быстро переоделась, она не хотела ждать новый приступ. Ехать было далеко.
Да, Миша неоднократно предлагал поехать к специалистам в Москву и даже обратиться к гадалке или гипнотизёру.
— Шарлатанов ещё не хватало обслуживать, — кричала она на мужа.
— Но надо попробовать. Твоя голова не даёт жизни не только тебе! — бесился Миша.
— Тогда разворачивайся и уходи! — кричала в ответ уже Рита.
Тогда он уходил уже не первый раз после очередного скандала. А скандал мог возникнуть совершенно на пустом месте, Риту выводила из равновесия любая мелочь.
Да, до Москвы далеко, но то место, куда она собралась, как думала она, примет её с распростёртыми объятиями, но это будет последняя инстанция куда она поедет. И её терпение кончилось.
Спустившись с третьего этажа и выйдя из подъезда, она торопилась, очень торопилась попасть к старому знакомому, заведующему отделением психиатрии в больнице, как говорил Миша: «При местном дурдоме». Оставалось всего несколько часов. Ей было плевать, что она не накрашена и одета не вполне по погоде. Главное добраться, добраться скорей.
Она ворвалась в кабинет врача так еже стремительно, как выбегала из дома. Забегающая следом медсестра что-то кричала, то на Риту, то на остальных больных, которые непонятно каким боком вплелись в её возмущение. Рита видела это будто в тумане. Была половина девятого вечера, виски начинали пульсировать.
Евгений Сергеевич, уже одетый по «граждански», собиравшийся с минуты на минуту покинуть рабочее место и поехать домой, не стал успокаивать медработника, а просто закрыл дверь перед носом. Он кинулся к Рите, которая уже легла на диван в кабинете, на котором иногда ночевал Евгений, когда задерживался на работе, и отвернулась к стенке, тяжело дыша и всхлипывая.
— Рита. Риточка, что происходит? — взывал он к ней, но безрезультатно.
Он знал её давно, ещё когда был совсем молод и пытался ухаживать за журналисткой, приехавшей к ним в больницу по работе. Несколько раз они даже встречались, он приглашал её в кафе и кино. Но это так и закончилось ничем. Евгений Сергеевич, тогда ещё молодой и статный, был очень занят работой и только что начавшейся карьерой. Во всяком случае, он всегда признавал эти два факта в своей неудаче с этой невысокой, неестественно худенькой молодой журналисткой местной газеты. Теперь у него своя семья, но память о тех, не чуть не мене солнечных днях чем сейчас, он хранил глубоко под сердцем. Рита это знала и доверяла Жене как никому другому. Если кто-то думает, что нет такой дружбы, то вот её неестественный пример.
Видя, как она извивается на диване от болей, как вжимается в подушку и спинку дивана. Как один босоножек она скинула, а второй, пыталась сковырнуть босой ногой, но это не получалось, он схватил её белую, совсем не загорелую ногу и придавил к дивану. С вертящейся стопы, еле поймав её, сдёрнул с силой второй босоножек, бросил его в сторону и держал, держал её обе босые ноги будто это была сама она, наконец попавшая ему в объятия.
Приступ начал стихать. Стыдясь своих объятий с ногами Риты он отпрянул от неё и, вытянувшись в струнку, как и положено опытному врачу, поправив волосы встал перед ней. Собрав все силы в кулак, видя беспомощное, некрасиво лежащее тело Маргариты, спросил:
— И давно это у тебя так?
Рита поняла, что на неё пристально смотрят, чуть приподнялась на локтях. Увидела свои разутые ноги и застеснялась, спрятала их под больничное одеяло.
— Много недель, Женя.
У неё был вид только что проснувшегося ребёнка, которого разбудили в выходной день без объяснения причин.
— Ты знаешь природу этого всего, ты обращалась к врачам? — он чуть наклонился к ней и пристально всматривался в мутны глаза Риты.
— Нет, никто ничего не может мне объяснить. Моя жизнь кончилась.
— Ничего подобного, моя милая Рита, — уже дружеским голосом произнёс он. — Почему ты не пришла раньше?
— Я не знаю. Не знаю, — обхватила голову руками, при этом, продолжая смотреть на неизменившегося за много лет Женю.
— Ты должна отдохнуть, тебе принесут поесть.
— Я не хочу.
— Организм хочет, и это было не предложение.
Евгений Сергеевич вышел всего на несколько минут. Вернулся в белоснежном халате, следом за ним мелким шагом шла та самая медсестра, которая устроила скандал из-за несанкционированного проникновения Риты в кабинет врача. В руках у неё был поднос, на котором стояла тарелка, с аппетитного видом, манной кашей.
— Ты должна покушать. Это «первый стол».
— Только чуть-чуть.
— Чуть-чуть, Рита. Всего несколько ложек, — он выпроводил медсестру. Подошел к своему столу, достал из стола свой мобильный телефон, какое-то время капался в нём.
Приложил к уху:
— Серёжа? Друг мой, как твой дела? — немного помолчал, слушал ответ на вопрос. — Ты знаешь, ко мне пришла одна моя хорошая знакомая. Рита, — снова слушал. — Да, да, я когда-то, очень давно, тебе про неё рассказывал, — искоса поглядел на Риту, стесняясь такого поворота в разговоре. — Мне кажется, тут твой случай.
Сразу после этих слов повесил трубку. Подошел к Рите и присел на корточки перед ней, отставившей поднос со съеденной кашей в сторону.
— Ты молодец, что приехала ко мне, — положил свою ладонь к ней на руку. — Думаю, что смогу тебе помочь. У меня есть друг. Очень давний, замечательный психолог.
— Мне уже ничего не поможет.
— Погоди, не будем тропиться, — Женя снова встал и пошёл к себе за стол продолжая говорить, — он тебя выслушает, и мы будем думать. А пока, тебе надо отдохнуть.
— Я могу остаться тут?
— Конечно, — откинувшись в кресле и скрестив руки на груди ответил он. — Ты молодец, что пришла.
Поднявшись, Евгений выключил свет в кабинете и вышел, заперев дверь на ключ, оставив гореть только настольную лампу на рабочем столе. Чуть полежав, направив голову на очень высокий потолок Рите удалось уснуть.
Её разбудил яркий свет. Она не поняла, что происходит и где она, так крепок был сон. Давно она так не спала, обычно всё длилось не долго, беспокойно и прерывисто — Морфей играл с ней, чем доставлял большое беспокойство и муку.
В кабинете был, кроме Жени ещё один, очень высокий, с тонкими усиками и большим носом врач. Она поняла это по накинутому на плечи халату, явно не по размеру, но он очень шёл этому представительному мужчине. Он взял стул, и, уже сидя на нём, рукой подвинул его ближе к Рите.
— Давно так, Маргарита, с вами продолжается данное расстройство? — низкий бас врача выдавал его многолетний стаж работы, он сразу успокаивал и не давал нервничать.
— Много недель.
— Совсем запутались, когда это началось. Понятно, — выпрямился на стуле. — Извините, я не представился. Сергей. Женя сказал, вы его давняя знакомая, а халат на плечах мог вас явно напугать и ввести в заблуждение. Я тоже его старинный друг и, все его друзья — мои тоже. Вы понимаете, о чём я говорю вам?
— Конечно.
Сергей повернулся к Жене и кивнул ему головой.
— С работы ушли сразу?
— Отпуск, по собственному.
— А когда вам возвращаться на работу? Какое сегодня число?
— Я не знаю… — и это был искренний ответ Риты, хоть и растерянно, но она пыталась понять действительно, какое сегодня число.
— Понятно, — встав в полный рост и отодвинув стул, что бы он не был барьером между ним и Маргаритой. Сергей начал ходить по кабинету продолжая задавать вопросы. — По каким часам у вас начинаются приступы?
— Откуда вы знаете? — Рита растерялась ещё больше.
— Я же говорил, — вклинился в диалог Женя. — Возможно, мы в состоянии помочь.
— И так? — пристальный взгляд Сергея заставил Риту быть сосредоточенней и серьёзней. Где-то там, далеко в её сознании появилась надежда.
— Ну, примерно, — Рита собирала мысли-ручейки в одно русло. — Даже не примерно, четыре раза в сутки.
— А время?
— Около девяти утра, потом в пятнадцать часов…
— Потом опять в девять вечера и три ночи? — лицо Сергея расплылось в улыбке. Он снова, понимающим киванием невербально отвечал Евгению.
— Да.
Сделал круг и порассуждав про себя, он снова пододвинул стул ближе к дивану и уселся на него.
— Вот такой вопрос, не поймите неправильно, Маргарита.
«Какой пристальный взгляд, — Рита удивлялась всё больше и больше». Она ещё сильнее накрылась тонким одеялом. Оно доходило уже до шеи. Одну руку она так же спрятала под него.
— Вам не приходила в голову мысль, что если вы встретите кого-либо, то ваша ситуация станет легче?
Рита читала по лицу: если она не ответит, у Сергея есть ещё несколько вариантов сформулировать вопрос по-иному.
— Не совсем поняла, о чём вы.
— Ну может быть образ знакомого, думаю о котором, становилось легче, боль ослабевала.
— Да, — Рита замешкалась. Ей казалось, что доктор залез ей в голову уж слишком далеко, инстинктивно противилась отвечать. Как оказалось — это было совершенно безуспешно.
Рита, неожиданно для себя вспомнила, кто был тем человеком, который всплывал в голове, казалось, совершенно невзначай. Одноклассник Толик.
В юности многие мальчишки хотели дружить с Ритой, кто-то делал это украдкой, осторожно, а был он, кто не отличался особым рвением к порядочности. Кидал камни в окно, если Рита отказывала в общении, а один раз, даже был бит сверстниками, по просьбе Риты. За дело был бил, всего один раз и тогда, как раз, затаилась обида в его сознании, но не за свою оплошность, а за то, что был отвергнут. Так носил обиду эту многие годы пряча ото всех, а она множилась и росла. Но, Рита, живя счастливо, под произошедших событий и понятия не имела, какая тайная злоба всегда направлена на неё. А Толик, однажды, совершенно случайно, как показалось, тогда уже не студентке, а профессиональной журналистке, встретился ей на одной из улиц города. Мило поболтав, Рита пошла своей дорогой: работа, дом, семья и забыла об этом случае навсегда. Каково было ей сейчас осознавать и признаться себе в том, что в моменты особенно сильных головных болей всплывал несколько раз образ одноклассника. Да и вообще, она и подумать не могла — как он мог быть связан со всем происходящим?
— Да, — повторила она. — Но какое он может иметь отношение?
— Самое прямое. А теперь, Маргарита, тебе надо ещё чуть отдохнуть и набраться сил. А мы, с Евгением, соберём маленький консилиум.
Он поднялся, ей думалось, что после разговора Сергей стал ещё выше. Его острый, буквально орлиный нос, который тоненькие усики над губой только подчеркивали, отбрасывал большую тень на его лице. Сергей улыбнулся Рите, и она успокоилась.
— Вот тебе таблетка, Рита, — Сергей отковырнул из пачки одну и протянул в длинной, сухой руке с желтыми ладонями. — Запивать нельзя. Иначе она поможет плохо. Договорились? — Рита кивнула. Она послушно открыла рот, будто ребёнок, и длинные пальцы аккуратно положили таблетку на кончик языка. — Это облегчит твою боль ненадолго. Спи.
Рита снова начала рассматривать потолок, вся, съёжившись на не широком диване, спрятав ноги в тепло, с удивлением рассматривая узоры из маленьких трещин. Таблетка была безвкусной, пресной, буквально высасывала всю влагу изо рта. Но ей, почему-то, хотелось верить, что она поможет: «Как же там Маша?» — и она начала вспоминать как та играла в комнате на паласе, в то время, когда с Ритой всё ещё было хорошо. С этой мыслью начала сперва дремать, ей вдруг стало спокойно и совсем не одиноко. Приятно было осознавать, что у неё есть семья и такие друзья как Сергей, которому бы она без проблем доверила бы пароли от всех своих гаджетов, потому что знала — он никогда ими не воспользуется. «И откуда такая преданность? Удивительно, да ещё столько лет спустя», — сон окончательно начал овладевать, темнота, будто тёплое домашнее одеяло, накрыла её с головой.
— Рита проснись, — она слышит этот голос издалека. — Рита! — всё громче и громче доносится откуда-то сверху.
— Рита, нам надо ехать! — второй голос.
Медленно открывая глаза, Рита долго и непонимающе смотрела вверх. Потом начала различать не только голоса, но и лица людей, сквозь яркий свет. Её трусили за плечи, очень аккуратно и заботливо. Это помогло. Она опустила босые ноги на пол. Словно ребёнок тёрла глаза. Кофта, не по размеру большая, выглядела как пижама. Заботливые руки Жени поправили волосы — завели их за уши. Она ещё не проснулась.
— В точности как ты рассказывал тогда, — послышался голос Сергея.
— Да, — огорчённо выдохнул Евгений.
— Надо поднимать, времени мало.
Вдвоём они помогли Рите подняться с кровати и дойти до умывальника, который был тут же, в кабинете Евгения Сергеевича. Она умылась, почистила зубы.
Сергей принёс легкую куртку с капюшоном, Рита выглядела в ней будто гном с детского утренника. Поняв это, девушка спряталась, накинув «колпак» на голову.
— Сколько времени? — Она даже не догадывалась как долго спала. Но и пробуждение даётся ей нелегко.
— Половина четвёртого, — это был голос Сергея, он капался со своей обувью завязывая шнурки и не смотрел на Риту.
Даже не сразу поняла, замотала головой:
— Как так, а голова?
— Я же дал тебе таблетку.
— Да, и это…
— Это на один раз, больше это не подействует. Поэтому мы и собираемся в дорогу, именно поэтому, — Сергей закончил перешнуровывать ботинки и вытянулся в полный рост. — Я пошёл заводить машину, поторопитесь.
Рита осторожно, пока Женя занят собиранием каких-то бумаг и раскладыванием их по полкам, подошла к столу и открыла верхний ящик. Ей стало любопытно, и она видела, куда кинул Сергей оставшиеся таблетки. Надо узнать, срочно узнать, что это за лекарство. Как же сильно оны была удивлена, увидев пачку простого, самого обыкновенного глюконата кальция. Это не могло быть ошибкой, не хватает одной таблетки, и, проведя рукой по ящику, действительно, не нашла других: «Мне помог обычный мел?» — тупик, Рита решительно ничего не могла понять.
— Я закончил, — Женя держал в руках лист бумаги с каким-то списком. — Пошли.
Он взял Риту под руку и повёл через приёмное отделение во двор, к машине. Её усадили назад, дав одеяло, принесённое из кабинета, и они поехали, куда, зачем и на сколько, Рита даже не догадывалась. Её снова тянуло в сон. По дороге она задремала, мирное покачивание делало своё.
Они заезжали куда-то, Сергей и Женя выходили из машины, потом возвращались. Солнце встало уже высоко. Они поглядывали на Риту, беспокоясь, как она себя чувствует, видя, что она в полудрёме, оставляли ей в покое.
В одну из остановок, они вышли оба, но вернулся только Женя, он тут же принялся будить Риту.
Растолкав её, попросил скорее выйти:
— Кажется, мы всё нашли, — у него был беспокойный голос. Он торопился. — Твои пытки закончились, милая Рита.
Она вышла закутанная в одеяло, слабо понимая, что происходит. Было светло, с одеялом не хотелось расставаться, и Рита пошла, куда её повёл Женя так — немного рассеянная и непричёсанная.
Частный сектор, какие-то дома — разнокалиберные, двух и одноэтажные. Они подошли к криво стоящему и покосившемуся от времени домишке. Кругом заросли и кустарник, на столько густо растущий, что и дом можно было разглядеть с трудом. Несмотря на бурный рассвет, хижина стояла будто в полумраке. Подходя ближе, Рита различила горящий в окнах свет.
Войдя в большую комнату, через такую же кривую дверь, как и сам дом, они увидели согнувшегося под низким потолком Сергея, который кричал на старушку, сидевшую на маленьком диване в углу комнаты. Лица её не было видно из-за большого чёрного платка, нависавшего над лицом. Сергей приблизился к Рите, взял её сильно за плечо так, что ей стало даже немного больно. Он хотел привести её в полное сознание и сконцентрировать.
Громко и чётко, словно команду произнёс:
— Ищи свою куклу, Рита.
— Кого? — «Что он от меня хочешь, не понимаю».
— Куклу, — и бесцеремонно повернул её к стене, которая состояла из одних полок. На них находилось огромное количество кукол. Кукол разномастных, старых и совсем новых — и все они были сделаны своими руками, руками старыми, но старательными. Куклы с множеством мелочей и отличительных черт смотрели на Риту, все одновременно.
— Но как? — у неё разбегались глаза, она не понимала как?!
— Ищи, — приказывал голос Сергея. Женя стоял рядом и поддерживал Риту под локоть.
Она судорожно начала водить глазами по полкам. Блондины, брюнеты, лысые и высокие, с большими ушами и смуглые. Бегали, бегали глаза пытаясь отыскать, как в сказе, то, не знаю чего.
Пройдя ещё ряд, Рита остановилась на одной из кукол. Её взгляд просто сам остановился на ней, она не знала, но подсознательно поняла это. Риту начало рвать. Истошный выкрик и рвота, прямо в комнате. Неожиданно. Но в этот момент она не думала о неловкости. Женя резко взял её под руку и начал выводить на улицу, на свежий и спасительный воздух.
Уже выходя, Рита видела, как Сергей, схватил эту куклу и с силой бросил её на пол. Неистово топтал её и кричал что-то непонятное, неизвестное ей, то ли заклинание, то ли молитву. Потом снова принялся кричать на старушку. Дальше она ничего не видела. Женя дал ей бутылку с водой и помог сесть удобней. Всю обратную дорогу она проспала. Разбудили её только тогда, когда машина поворачивала во двор её дома.
К машине спустился Миша. Он забрал сумки и, хотел обнять Риту, но ему не дали, её вдвоём поднимали, держа под руки обессилившее тело.
Уже из кровати, она слышала разговор в коридоре:
— А дальше? — Миша задавал, казалось, совсем глупые вопросы.
— Всё кончилось, — Сергей и Женя отвечали спокойно, для них тоже всё закончилось.
— Покой, и уже через пару дней она может выходить на работу.
— Так быстро?
— Почему нет. Всё прошло, всё кончилось хорошо.
Они ушли, Рита позвала Мишу к себе:
— Где Маша?
— Она спит. Мне позвонил Евгений Сергеевич и сказал, что они тебя вылечили и везут домой. И, — он замялся, — что я нужен тут, тебе.
— Да, — голос Риты был ещё слаб. — Ты нужен мне вместе с Машей. Я вернулась, Миша. Я вернулась.
Через день Рита окончательно поправилась и даже успела привести себя порядок, ну так, чисто по женской линии — маникюры, педикюры да причёска. Миша суетился на кухне, Маша была в детском саду. Она осторожно взяла, что бы Миша не слышал, мобильный телефон. Она хотела позвонить Жене и поблагодарить его.
Гудки и его голос:
— Ты как, Рит?
— Отлично, Женя, — чувствовалась небольшая неловкость в голосе, потому что говорила в пол голоса. — Хотела сказать тебе и Сергею слова благодарности.
— Нет, на надо. Это наш долг, помогать.
— Долг? Жень, ты о чём, я не совсем понимаю, я не одна такая?
— Конечно нет, — пауза, он явно обдумывал что и как сказать, чтобы не допустить ошибок и недомолвок. — Главное вовремя распознать.
— Распознать? У вас это, прости конечно, на поток поставлено? — Рита не сдержалась и заговорила громко и возмущённо.
— Ты сама видела список…
— То есть…
— Ты всё правильно поняла: есть люди, которые делают зло и предлагают его как товар. Есть люди, которые этот товар покупают и есть такие как ты, Рита. Жертвы.
— Это какой-то кошмар, — слышно было огромное разочарование в голосе.
— Нет, это не кошмар. Всё это работает. Это система, Рита.