Фитс уже под уставал говорить всем, что он в действительности не психолог, а всего лишь человек, которого так называют. Даже бывали случаи, когда Фитсу звонили профессиональные психологи и выражали свое недовольство его деятельностью. Угроз не было, просто спрашивали почему к нему тянуться, на что получали ответ «Я честно не знаю», жаловались, что он отбирает их хлеб. Но Фитс не мог отказать человеку, когда тому требовалась поддержка.
И вот в воскресный день Фитс ждал еще одного парня на «приём». Пока Фитс ждал, «пациента» он задремал. Во сне он видел свою сестру, она была счастлива и все так же юна, как и в день ее смерти. Фитс так не хотел прощаться с не снова, но его разбудил дверной звонок. Проснувшись, он заметил, что плакал во сне. Смахнув слезы рукавом, он открыл дверь.
Переде ним стоял мужчина лет 30, по виду очень уставший. Точно также себя чувствовал Фитс. Ему уже вовсе не хотелось принимать сейчас кого-то, и он хотел бы побыть один, но прогнать гостя он не мог.
- Добрый день – приветствовал Фитс.
- А, да, здравствуйте – отозвался парень
- Пройдете?
«Пациент» прошел в комнату и сел на диван.
- Я никогда раньше не обращался за помощью к специалистам и не знаю, что сказать. Не уверен, что мне вообще нужна помощь, просто хочется поговорить.
- Я не специалист, но именно за общением ко мне и приходят. Что вас тревожит?
Мама…
- А я потерял сестру…
- Что?
- Простите, я что-то забылся.
- Нет-нет, не держите в себе, расскажите и вы.
- У меня была сестра близнец. Мы были с ней не разлей вода. Она была во всем лучше меня, но никогда не позволяла мне считать, что я чем-то хуже. В школе она всегда защищала меня. Помню она обычно карандашом угрожала старшеклассникам, которые меня часто доставали, – Фитс улыбнулся. – И так до 10 класса. Потом она погибла. Её сбил пьяный водитель, я же остался жив. Она сказала, умирая «Не злись на мир, я всегда буду с тобой». Но тогда я был очень зол.
После похорон у меня была лишь одна цель, отомстить за неё. Я правда чуть не совершил того, о чем жалел бы. Я также хранил в себе злость и ненависть ко всему. Я рассказал брату, что хочу сделать, он не стал отговаривать меня. «Я пойду с тобой, если ты в этом уверен. Но разве этого хотела бы сестра? Ты готов поступаться памятью о ней, чтобы унять свою боль? Мы можем пойти и сделать «это» с ним, а можем простить его и стать лучше, ради памяти сестры. Знаешь, я завидовал вам, ведь у меня никогда не было такой связи ни с кем…» Не сказать, что его слова уняли мою боль, но мой брат, словно вылил ведро холодной воды мне в лицо. Я понял, что поступаю эгоистично, вымещая злобу на других, я хотел мести лишь для себя. И также я понял, как брату было одиноко. Сестра даже и здесь сумела помочь нам, ее смерть сплотила нас с братом. И память ее я храню по сей день.
Они оба молчали. У обоих шли слезы. Это не были плохие слезы. Соезы высвобождали боль, которая комом стояла на душе. Больше слов не нужно было. Они до самого позднего вечера сидели и вспоминали яркие моменты их жизни. Впервые к Фитсу пришли не рассказать, а выслушать. Возможно, это начало новой крепкой дружбы.