И в новой войне, не было изначально у Красной России союзников. Знали многие в странах других о голоде, казнях здесь, под предлогами пустыми от кумира единого. И желали «Пусть будет так с ними всеми, если такие они». Но враги врага их превзошли пределы жестокости все мыслимые. И потому, властители морей помогали стране, которой Джудо правил ныне. Но до того, сражения были кровавые, и Красная Армия отступила, теряя людей весьма многих. Но более того, воины сдавались в плен от врагов известных внутренних врагам внешним, им неизвестным еще. И с колесницами боевыми, и с оружием, и со всем солдатским снаряжением. Не оружие воюет само, а солдаты с ним. Ибо у того и у этого, отец, мать, брат, или жена, или сестра, или дочь, и сын, есть те, кто отданы были на погибель в руки палачей Джудо. Или же сами они, правые или виноватые, всегда ходили как бы под мечем незримым. И в Смоленском котле, и под Вязьмой, сдались в плен, многие числом по полмиллиона. Но более всего оружие сложили в окружении Киевском — 650 тысяч, или же сверх того. Всего, до середины осени года 1941 сдались четыре миллиона солдат Красной Армии. И то есть число, превосходящее численность всей Армии гитлеровской
И вот, град Киев, оставлен был. Подручный Сталина, палач его Голдович придумал то, как показать перед кумиром своим значимость. И многие дома в городе, вместе с жителями взорвали сигналом издалека. И солдат вражеских погибло много меньше чем жителей. И так поступали по России всей, но более запомнилось разрушение центра Киева. И так, многие миллионы на земле этой сказали, так громко: «Вовек не будем мы с ними». И был урон от того Красной Армии весьма сильный. И радовались от того гитлеровские солдаты, и били в литавры.
Молча мы смотрим на картины эти. Пленные из котла Вяземского
И поняли солдаты, и жители безоружные, жены, и вдовы, отцы, и дети, что те, кто идет еще много хуже большевиков-палачей сталинских. Так, взяли в руки оружие в живых оставшиеся, и сказали громогласно: «Не бывать тому».