Шла как-то раз Кикимора по лесу – грибы собирала. А может, так просто гуляла себе, потому что лето, тепло, и все кругом уже выросло.
Вот идет она – там листик с муравьиной тропинки уберет, там ветку поправит, и вдруг слышит – плачет кто-то. Тихо так плачет, жалобно, словно ночью на болоте. А день на дворе…
Подошла она поближе, видит – под кустом калины сидит девочка. Маленькая - как куколка, беленькая - как одуванчик, и глаза у нее синие – как небо.
- Ты кто? – спросила Кикимора. – Почему так плачешь жалобно?
- Я Совесть, - говорит девочка. – А плачу, потому что меня потеряли…
- Кто тебя потерял?
- Они. Они тут были и меня потеряли.
- Кто такие «они»?
- Я уже не знаю. Не помню. Я одна сейчас умру. Потому что я ничья быть не могу. Я должна быть чья-то. Умру – и не будет Совести на вашей территории…
- Не плачь, - говорит Кикимора. – Может «они» еще вернутся. Как же «они» теперь без Совести-то? Тяжело им будет.
- Не будет, – говорит Совесть. – Это со мной тяжело. А без меня – значительно легче! Поэтому никто и никогда еще Совесть не находил. А теряют меня то и дело.
- Ну, хорошо, - говорит Кикимора, - я с тобой спорить не стану. С Совестью спорить – себе дороже выйдет. Лучше пойдем тебе нового хозяина искать.
- Пойдем, - говорит Совесть. – Только если не найдем никого до вечера, я превращусь в облачко и улечу на небо. Видишь, сколько нас там? Это все мои сестры – те, которых на земле потеряли.
Взяла Кикимора девочку на руки, и они пошли. Идут, идут, видят – Волк.
- Волк, а Волк, - говорит Кикимора, – тебе Совесть не нужна?
- Да зачем она мне? – говорит Волк. – Овец из деревни таскать помогать? Она не справится. А больше она мне ни за чем не нужна.
Идут дальше. Видят – Лиса.
- Лиса, а Лиса, - говорит Кикимора, - как тебе живется без Совести?
- Отличненько! – говорит Лиса. – Приходи, поучись – в мехах зимой и летом ходить будешь!
- А может, бывает нужна все-таки? Хоть изредка? Гляди, какая красивая.
- И правда красивая, - согласилась Лиса. – Вот разве купить?
- Нет-нет! – испугалась Кикимора. – Я Совесть не продаю, что ты!
- Пааадумаешь! – отвернулась Лиса. – Тоже мне, суд присяжных в одном сказочном лице! Забери ее тогда подальше, а то она мне все деловые переговоры попортит! Всех контрагентов лишит! Все контракты сорвет! Уходи отсюда скорее, а то охрану вызову!
Насилу ноги унесла Кикимора.
Идут дальше. Видят – Белка.
- Белка, а Белка, у тебя Совесть есть?
- Ну, вот почему чуть что – сразу «Белка»? – возмутилась Белка. - Есть у меня Совесть! Не то, что у некоторых! Своя, не чужая! И у мужа есть, и бельчатам на жизнь хватит! Ишь ты, намекает она! Иди отсюда подобру-поздорову, а то шишкой запущу!
Идут дальше, видят – Ёжик. Топает через дорожку, яблоко на спине несет с одного боку надкусанное.
- Ёжик, а Ёжик, - говорит Кикимора, - хочешь, я тебя с Совестью познакомлю?
Ёжик препугался, в клубок скатался.
- Чур меня, чур! – говорит. – У меня для нее бизнес неподходящий: я в саду яблоко целое беру и зайцу несу. Заяц его с одного боку надкусывает – а я его потом по двойной цене за рекой загоняю. Они там надкусанные яблоки почему-то больше уважают! «Новейший тренд» – говорят. Для чего ж мне в такой схеме Совесть?
Идут они дальше, а солнце все ниже, а вечер все ближе. Видят – Хомяк бежит. Бежит, спотыкается, за травинки щеками цепляется.
- О! Хомяк! – обрадовалась Кикимора. - Ну, тебе-то уж точно Совесть не помешает.
- Совесть? Не помешает? – удивился Хомяк. – А что ты про мою жизнь знаешь вообще? Каждое утро – на промысел. Каждую ночь – опять на промысел. Только днем и отоспишься где-нибудь под кустом. Придешь, полные мешки принесешь, а тебе, вместо «спасибо»: «Где шлялся? Под каким кустом валялся?». Детей целый выводок, и все молока хотят. А где я им молока возьму? Где? А если и найду, то принесу-то в чем? Но это их не интересует - как! Им главное, чтоб папка принес! Достал! Добыл! Схомячил! Жена тоже - шубу хочет из суслика, хорошо еще – не из кошки… В такой обстановке – и Совесть? Да меня с таким добром точно из норы выставят!
Подобрал свои мешки, и дальше поспешил.
Идут они, а солнце краем уже дальних кустов коснулось, в речку окунулось, того и гляди – нырнет и спрячется. Никому в Лесу Совесть оказалась не нужна: одним она - помеха, другим – тягость, третьи не знают, зачем она нужна вообще. А те, которые знают – те при своей, им чужой не надо.
Умаялись совсем, сели под куст, глядь – Сорока летит. Сорока летит, из кармана диктофон торчит, на шее бейджик с последней пресс-конференции болтается.
- Здравствуй, Сорока, - говорит Кикимора, - куда спешишь?
- За происшествиями, - отвечает Сорока. - Номер сдавать надо, а у меня колонка новостей пустая. Непорррядок!
- Ну, вот тебе новость, - говорит Кикимора, - с утра на опушке были люди и потеряли Совесть.
- Как? Вот так, прямо на опушке?
- Прямо и чуть правее, под кустом. А я нашла.
- Что нашла? – не поняла Сорока.
- Да Совесть же! Вот она, у меня за пазухой спит. Устала. А если мы ей до вечера хозяина не найдем, она умрет и превратится в облачко. И останемся мы без Совести насовсем.
Заглянула Сорока за пазуху – и правда: спит себе Совесть. Устала.
- Ой, маленькая какая! – удивилась Сорока. – Такая маленькая – и ту потеряли… Вот же люди! Ну ладно. Давай ее мне, пусть живет при редакции. Может, тираж нам поднимет.
- Совесть в редакции? – удивилась Кикимора. – Такое только в сказках бывает!
- На себя-то посмотри, - усмехнулась Сорока, - тоже мне, реальный персонаж!..