Сидел как-то Медведь Боря перед своей берлогой, спининг починял. А была в это время в Лесу весна. Птички прилетели, комары на охоту вышли, Принц Андрюша сел на белого коня и поехал принцессу искать — все как всегда.
Вот сидит себе Боря, никого не трогает, и видит — летит Сорока: карандаши у нее из портфеля сыпятся, кепка «Адидас» на бок съехала, и кричит громко:
– Скандал! Шок! Сенсация! Синяя Птица прилетела! Чуть в нашей реке не утонула! За корягу клювом зацепилась! Еле спаслась!
То, что тихий ручей превратился в бурную речку, Борю не удивило: он и сам бывал иногда ого-го, особенно по весне. Но Синяя Птица — это была новость.
– Эй, Сорока! - позвал он, - Что за сказка — Синяя Птица?
– Сам ты сказка, темнота необразованная! Художественную литературу надо читать! Классиков! Беллетристику!
Перехватила портфель в другую лапу, и улетела.
Медведь Боря был в папу — основательный, а потому отложил спининг в сторону и пошел к Умной Сове.
– Птицы синими бывают? - спросил он Умную Сову.
– Угу, - сказала Сова.
– Ты мне это брось, - посоветовал он Сове. - Тут тебе не партсобрание. Говори про Синюю Птицу, что знаешь.
– Есть такая сказка, она же — легенда, она же — фольклор. Хотя автор в наличии имеется, Морис его зовут, Метерлинк — фамилия. Но про него не помнит никто. А птицу помнят. Потому что она — Счастье. Никто его не видел, но все за ним бегут и ловят, ловят... А поймать не могут, да.
– Почему «никто не видел»? Сорока видела. У нас на реке.
– Сорока, говоришь? Сорока — она журналист.
– И что?
– И все, - сказала Сова и закрыла глаза, потому что умные мысли кончились.
«Ладно», - подумал Медведь Боря и пошел спининг дочинять, а заодно уж делать лодку.
Вот, делает он лодку, а Сорока обратно летит. Летит и песню поет: «С лейкой и блокнотом, а то и с пулеметом, сквозь огонь и стужу мы прошли! Без глотка, товарищ, песню не заваришь, так давай по маленькой хлебнем!» Привет, Медвед! Куда это ты собрался?
– За счастьем, - говорит Боря. - Синюю Птицу буду искать, раз уж она сама к нам залетела.
– Возьми меня с собой.
– А зачем ты мне?
– Возьми, пригожусь: ты будешь Синюю Птицу ловить, а я все записывать. Для истории!
– Ну, хорошо, - говорит Боря, - возьму.
Вот сели они в лодку и поплыли по реке. Хорошо плывут, плавно: Медведь щуку на спининг ловит, а Сорока всех встречных-поперечных интервьюирует.
Вот сидит в камышах Селезень. Крупный Селезень, видный, а сидит, голову поднять боится.
– Эй, Селезень! - спрашивает Сорока. - Ты Счастья не видал?
– Счастье — это когда не стреляют, - говорит Селезень. - А я его не видал.
Вот идет по берегу Олень. Рога у него ветвистые-преветвисные.
– Эй, Олень! - спрашивает Сорока, - ты счастья не видал?
– Счастье — это когда тебя любят, - говорит Олень. А я его не видал.
Вот сидит на суку Кукушка. Пожилая, но еще очень ничего.
– Эй, Кукушка, - спрашивает Сорока, - ты счастья не видала?
– Счастье — когда дети рядом, - говорит Кукушка, - а мои детки — ку-ку...
Вот плывет через речку Уж. «Эй, Уж!» - хотела спросить Сорока. Но не успела, потому что лодка вдруг накренилась, воду бортом зачерпнула, еле удержалась Сорока за борта.
– Поймал! - радостно объявил Медведь Боря, затаскивая в лодку большую Щуку.
– Тьфу, - сказала Щука, выплевывая блесну, - гадость какая! Чевой-то я сослепу хватанула? Не губи меня, Иван Царевич, я любое твое желание исполню!
– Какой я тебе Царевич, - говорит Боря, - когда я Медведь!
– Ага, - сказала Щука, протирая глаза плавником, - пора мне, стало быть, очки... То-то я смотрю, здоров ты для царских кровей. Только знаешь что, Медведь? Отпусти ты меня все равно. Зачем я тебе такая костлявая?
– А что, - обрадовалась Сорока, - ты и вправду любое желание исполнить можешь?
– Могу, а то что ж... Только быстрей думай, давай, а то мне вредно воздухом дышать.
– Мы ищем Синюю Птицу, - говорит Сорока. - Кто ее поймает — тому и счастье. Поймай нам Синюю птицу!
– Не, милая, - говорит Щука, - птиц я ловить не стану, потому как летать не умею. Да и не надо мне вашего счастья... Ты чего попроще давай: дворец там или новое корыто...
– Не надо мне нового корыта, - говорит Медведь. - А счастье свое я и сам найду. Плыви себе с миром, - и выпустил Щуку в воду.
Нырнула она под лодку, с другой стороны голову высунула и говорит:
– Нет, так дело не пойдет. У меня это, Кодекс профессиональной этики. Меня Золотая Рыбка со свету сживет. Ты вот что: если придумаешь желание, закинь в реку эту штуку блестящую.
– Блесну, что ли?
– Во-во, блесну. Я и приплыву. Дюже ловко ты меня, старую, того... Подсек....
Щука уплыла, а Сорока и говорит:
– Дурень ты! Как есть дурень! Такой шанс был. И сплыл... А я тоже хороша: Щука! Мировая знаменитость! Рейтинг упоминаемости — как у Чубайса в лучшие годы! А я даже про Золотую рыбку не спросила... Эх!
– Замолчи, - говорит Медведь Боря, - а то высажу.
Но Сорока не унимается, уж больно обидно ей стало, что Щуку даром отпустили. Рассердился Медведь Боря, и не заметил под водой большую корягу. Лодка хрустнула. Весло треснуло, и очутились они по самые уши в холодной воде.
– Каррраул! Каррраул! — засуетилась Сорока. - Портфель мой утонул! Карррандашики!!
«Интересно, умею ли я плавать?» - подумал Медведь Боря, чувствуя, как уносит его течением от крикливой Сороки на самую середину реки. И он уже решил, что, наверное, нет, не умеет, как кто-то подхватил его и, по всем правилам спасательного искусства, втащил на противоположный берег.
– Спасибо, - сказал Медведь Боря, когда пришел в себя, - ты кто?
– Я — Бобер Иванов, - сказал Бобер Иванов. - Живу я здесь.
– Выручил ты меня.
– Отчего же не выручить? - удивился Бобер Иванов и раскурил самокрутку. - Валю это я осину на берегу, слышу - «караул» кричат. Думал — правда беда, а это Сорока свой портфель утопила. Еле добился от нее, что в лодке, кроме портфеля, еще Медведь был... Вздорная же баба!
– Нет, - возразил Медведь Боря, - она хорошая. Просто ей счастья даром хочется.
– Счастье даром — это не счастье, - согласился Бобер Иванов. - Ну, ты сохни, а я пойду, мне еще плотину строить...
– Постой, не уходи! Скажи, а ты знаешь, какое оно — Счастье?
– Счастье? Да вот оно. У меня в руках, - сказал Бобер Иванов и показал большое осиновое полено.
– Это полено, - сказал Медведь Боря.
– Ну да. Хорошее полено, свежее... Вот, хатку поставлю — жить буду. Хата — она нужна. Без хаты счастья нет...
И остался Боря на берегу один. Развел костер побольше, сел к нему поближе, да и говорит сам себе:
– Где же ты, Синяя Птица? Может, и нет тебя совсем?
И вдруг слышит:
– Да тут я, тут.
Огляделся — и правда: сидит на сухой ветке птичка маленькая, клюв у нее долгий и сама синяя-синяя.
– Ну? - говорит Синяя Птица. - Чего уставился? Если можешь чем помочь, так и говори.
– Я? - удивился Медведь. - Тебе?
– Не можешь, стало быть... Эх! Нет в жизни счастья! - спрыгнула с ветки и лететь хотела.
– Да погоди! - остановил ее Медведь Боря. - Ты что, и вправду Синяя Птица?
– Ну, Синяя. Не видно, что ли?
– И ты что, живешь здесь, на реке?
– Живешь! Сказал тоже! Разве это жизнь? Занесла меня к вам нелегкая... Сказали: лети за бугор, там счастье. Какое счастье? Глушь, бурелом и ни одной кофейни.
– Так ты из-за бугра что ли?
– Из-за бугра. Только не помню, из-за какого. Заблудилась я тут у вас в трех соснах.
– Погоди огорчаться. - сказал Медведь Боря. - Сейчас что-нибудь придумаем.
Подошел он к реке, стал в воду камни кидать и кричать:
– Щука! Эй, Щука!
– Чего шумишь,- спросила Щука, выныривая из камышей. - Мы ж договорились: кидай блесну.
– Да утопил я блесну вместе со спинингом. И лодку утопил.
– Знаю, знаю. - сказала Щука. - Теперь, небось, загадаешь желание?
– Загадаю. Отправь Синюю Птицу назад за бугор.
Щука чуть не утонула от удивления:
– Чего-чего? Я стара стала или ты ума лишился? Синюю Птицу? Счастье? За бугор?
– Да. Не можешь?
– Почему не могу? Могу. Простая репатриация. Только вот желание-то у тебя одно. Не могу я более. Этический кодекс не позволяет. Ты хорошо подумал?
– Подумал. Подумал...
– Ну, дело хозяйское. А только сам-то ты как?
– Пешком. Пешком — оно надежнее.
– А куда?
– За счастьем, куда же еще? - удивился Медведь Боря и пошел вдоль берега. Домой.