Я думаю о том, что мой маленький зарождающийся блог пропитан каким-то негативом, мои мысли и истории не несут в себе позитивных эмоций. При этом, я ведь достаточно добродушный человек, не нахожусь в депрессии или апатии, типичный оптимистичный сангвинник. Просто как-то так получается.
Но сегодня мне снова хочется рассказать вам об одном событии, вернее даже человеке, который запомнился мне тем, что его действия были не объяснимы для меня и я не смог его разгадать. К сожалению эта история вновь не блещет позитивом, скорее даже наоборот, но я попытаюсь исправляться и в дальнейшем рассказывать Вам что-то более доброе и веселое.
Это было летом. На Васильевском острове, на одной из его четных линий в самой обычной квартире. Я был там, не буду говорить вам в роли кого. Я лишь постараюсь рассказать вам то, что увидел, а дальше судите уж сами.
Был обычный день, солнечный и теплый. На дворе стоял год этак 2012. Все очень банально, семейная пара, чрезмерно чувствительный муж,не в меру активная жена. Живут втроем с огромным пушистым котом пепельного цвета с черной кисточкой на широком хвосте.
Живут они не богато, часто ссорятся и скандалят. По тем изъезженным темам, которые тоже давно всем известны. Рано поженились, рано пресытились друг другом. Он зарабатывает меньше, она принимает ухаживания более успешным мужчин. Он выпивает, она задерживается на работе.
В тот день в их квартире было порядка 10-12 человек. Их было настолько много, что далеко не все помещались внутри, трое стояли в парадной, один курил на лестничной площадке. Кто-то в форменной одежде, кто-то в гражданской, а кто-то в трусах.
Их квартира в сталинском доме была ничем не примечательна, настолько же, насколько и ее обитатели (за исключением кота, конечно же). Длинный коридор, по правую руку вход в комнату, сначала одну, потом в другую побольше. В конце коридора, напротив железной входной двери, обшитой тоненькими желтыми деревянными палочками, расположены грубо окрашенные двери в ванную комнату и туалет. За ними поворот на кухню. Планировка вполне себе известная.
Голый во всей этой истории предстал муж. Он ходил по квартире, лохматый, босой, в серых плавках, запачканных коричневыми пятнами крови. На голове его длинные волосы, нерасчесанные и никак не убранные, что не позволяло понять, какая же у него на самом деле прическа. Он был достаточно крепок, но скорее потому что просто худощав. Его мышцы не были развиты, просто они хорошо выделялись на его теле из-за небольшого количества жира. Он нес какую-то несвязную чепуху, очень нервничал. В его глазах, которые выглядывали из под растрепанной русой челки, можно было прочитать сразу шквал эмоций, среди которых яснее всего проглядывались страх и отчаяние.
Во второй комнате на полу, на спине лежит его жена. Она истекает кровью, вся шея покрыта ей, словно укутана багровым платком. Она смотрит в потолок и громко дышит, так, что каждый ее выдох отдается неприятным шипящим свистом. Вокруг нее трое врачей, одетых в голубые форменные костюмы. Старшего из них зовут Зураб. Достаточно молодой и очень неравнодушный выпускник военно-медицинской академии, который работает теперь на скорой. На его работу приятно смотреть - все действуют слаженно, ровно так, как и должны. Его голос, с легким грузинским акцентом, спокоен и уравновешен. Он умудряется успокаивать и лежащую перед ним женщину, и в то же время координировать действия двух своих ассистенток. Все они сидят на немного облезлом паркете, вокруг нее. За спиной одной из ассистенток, на старом кресле стоит небольшой аппарат, похожий на компактную микроволновку. Мы все знаем такие аппараты, видели их тысячи раз. На его передней части, на черном экране неспешно течет, и иногда еще едва заметно пляшет тонкая голубая линия жизни.
В коридоре оперативники, на лестнице участковый о чем-то говорит с экспертом криминалистом, на кухне сидит в своем темно-синем кителе дежурный следователь и что-то пишет. На лестничной площадке стоят одетые по домашнему соседи. Они и понятные, и заодно дают свои показания о семейной жизни наших героев участковому, который бережно записывает все на кожаной папке, которая у него всегда с собой.
Задержанных и арестованных нет. Муж говорит, что был в ванне, в тот момент, когда услышал какую-то возню в квартире. Когда он вышел из ванны, увидел полуоткрытую дверь и свою ненаглядную, которая лежала с перерезанным горлом там же, где она лежит и сейчас. Он бросился ей на помощь, пытался зажать ужасные раны, параллельно вызывая все службы. Его показания записывают, эксперт пристально осматривает дверной замок и входную дверь.
На место приезжает ответственный от руководства - женщина около 40 лет, начальник следственного управления. Она не хочет заходить в квартиру, узнает подробности произошедшего от оперативников, стоящих на лестнице. Ее привозит водитель, которого зовут Сергей.
Ему немногим более тридцати лет. У него, скажем так, внешность далекая от идеала. Глубокие залысины, длинный нос крючком, слегка стоячий взгляд. Он загорелый и по виду похож на любителя выпить, но не на компанейского человека, а скорее на того, кто пьет на рыбалке или на охоте, в одиночестве или с одним-двумя товарищами. Он не разговорчив, старается не шутить и практически не заметен в жизни коллектива. Его знают все, но при этом толком не знает никто. Их тех людей, кто ни с кем никогда не сближается.
Он привлекает мое внимание, потому, что не вписывается в эту картину. Я вижу его в коридоре, смотрю на него сбоку, так, что он не видит меня, но тем не менее я могу отчетливо наблюдать за ним. Он стоит напротив комнаты с врачами и смотрит прямо в глаза лежащей на полу женщине. Ее волосы в крови, юбка задрана, кофта спущена, чтобы не мешать работе врачей. Ее кружевное белье испачкано кровью. Она медленно угасает, врачи не могут ничего поделать с этим. Ее вдохи становятся все тяжелее, но жизнь не хочет покидать ее глаза. Она смотрит ими вперед, на свою квартиру, на место в котором жила. На людей, которые вокруг нее, которые не смогли ей помочь.
Я видел смерть много раз, видел как человек уходит. Это всегда намного тяжелее, чем видеть просто покойника. И всегда, в таких ситуациях, все стараются отвести взгляд от несчастного. Врачи, полицейские, эксперты, даже родные. Им как-будто стыдно, что они не смогли спасти, не смогли оставить человека среди живых. Это безусловно одно из самых тяжелых, что человек может увидеть в жизни.
Когда она умирала, я смотрел на Сергея. который стоял прямо напротив нее, не мигая, глядя ей прямо в глаза. Я знал тогда, что судьба девушки предрешена, но вот Сергей был настоящей загадкой для меня. Я смотрел на него, пытаясь заметить хоть малейшую эмоцию, которая ответила бы мне на вопрос, кто стоит передо мной. Но их не было. Он просто смотрел прямо ей в глаза. Водитель. Которого вообще не должно было там быть. Он поднялся в квартиру и смотрел, до тех самых пор, пока аппарат не начал монотонно пищать и голубая тонкая линия лежащей на полу девушки, не выпрямилась окончательно. Врач объявил время смерти, закрыл ей глаза и устало выпрямился. Каждый испытывал свои эмоции, всем было не до Сергея.
Конечно, он все наврал. Никто не ломился к ним в квартиру. Она подавляла его, больше зарабатывала, считала его ничтожеством и жила с ним только потому, что ей это было удобно. Он не выдержал во время очередной ссоры и схватился за нож. Нанес ей три удара в шею, а когда она упала, он понял, что она не может говорить, а потому не сможет рассказать всем как все было на самом деле. Он придумал эту нелепую историю про таинственного незнакомца, и когда все приехали, он стоял и ждал лишь одного - когда она наконец умрет.
И этого же ждал этот водитель. Никогда мне видимо не удастся разгадать эту загадку, прошло уже много лет, насколько мне известно, он уже не работает там. Где он мне неизвестно. Возможно он стал маньяком и в этот момент выслеживает свою очередную жертву. А возможно и нет. По крайней мере в новостях я его лица еще не видел, так что возможно все с Сергеем будет хорошо. Но почему то его вид, его взгляд, запомнился мне на всю жизнь.
