Чудо на двоих (сказка для разного возраста)

Жила-была птица. Не большая, не маленькая. Но, в общем, вполне заметная. Среди воробьев, с которыми она росла, она выделялась. За это ей регулярно доставалось. То перо дернут, то крыло измажут, то в компанию не зовут, то шутки разыгрывают, смешные для всех, кроме нее…
Старые дворовые птицы смотрели равнодушно со стороны на то, как она росла. Они смутно помнили, как появилось однажды яйцо. А откуда — никто не помнил уже.
Ее матери, храброй воробьихе, все говорили, что дурное дело она затеяла, ничего хорошего из этого корявого птенца не выйдет. Но воробьиху не зря звали храброй. От советчиков она просто отмахивалась, и растила птицу с той любовью, которую только и может дать истинная мать-воробьиха.
Но нашей птице от этого легче не было. Она всю свою жизнь была уверена, что она — просто неудачный воробей. И иногда плакала. Молча, без слёз. И так, чтобы никто никогда этого не увидел.
В общем, так и жила птица, считающая себя воробьем.
С каждым ударом — шутки или клюва — оперение птицы становилось все жестче, а шрамов — все больше. Она никак не понимала, почему она такая большая. Ей было все теснее в гнезде, и всё труднее сидеть на тонких ветках со всеми рядом, потому что ветки стали ломаться — всё чаще. Ее ругали, что еды ей надо все больше — больше, чем всем остальным. И её клевали, всё азартнее.
Птица стала улетать все чаще, в лес, всё дальше и дальше с каждым днем.
И однажды она попала в грозу далеко-далеко от дома. Ветер унес птицу, срывая и разбрасывая прекрасные блестящие перья.
Очнулась птица на чужом берегу. Перья были помяты и испачканы. Увидев вдалеке деревенские печные дымы, птица устремилась туда, в надежде найти кров, подсказку у деревенских дворовых птиц и воробьев. Стоило ей подлететь, как она увидела воробьёв. Но они на неё почему-то накинулись.
«Они приняли меня за кого-то страшного», — сделала вывод птица. Стремительно улетев от них, она двинулась дальше над дорогой.
«Я найду другие деревни, там-то уж меня точно примут», — думала она.
Но в других деревнях было так же. Птицы боялись ее и прогоняли прочь.
На скалистом уступе у моря ей удалось посидеть рядом с чайками-поморниками. Те, повидав многое, были куда спокойнее. Не боялись. Но чайки — народ жадный: тут же прогнали ее громким клекотом, когда она попыталась взять немного рыбы.
«Ну и пусть. Наверное, такая судьба моя», — подумала птица и свернула от моря вглубь земли. Долго летела. От усилий раны постоянно открывались, и из них понемногу капала кровь. Но птице было важно улететь как можно дальше. Сначала — над лесами, полями, деревнями. Потом — над пустыней… Уже третий день перед ней разворачивались все новые и новые просторы, когда впереди забрезжила тонкая полоска голубой воды.
«Может быть, там меня не будут бояться?» — подумала птица и ускорила взмахи крыльев. И тут последние силы покинули ее. Падая на утёсы, птица думала: «Вот и хорошо. Пора отдыхать».
Удар был сильный. Но — не смертельный. Упала она в какую-то дыру, прикрытую сверху сплетенными ветками и травами. И как угораздило птицу упасть именно в этот узкий проход? Сейчас этого уже никто не скажет.
………..
Он жил в этой пещере уже много-много лет. Сколько - не помнил и сам.
Этот берег ему нравился: и утёсы, изрытые пещерами, и сады в округе, что могли прокормить круглый год, и птицы, что летали над ними…
Когда-то, давно, он думал, что ему нравится летать. Когда-то давно он хотел улететь отсюда, вместе с птицами… Хотя эта пещера ему нравилась и тогда. Но... Случая всё никак не подворачивалось, а когда подворачивался случай, не было подходящего ветра, а потом… Потом он понял, что слишком отяжелел, и ветру его уже не поднять, как раньше.
И он остался. Украшал пещеру, наблюдал за летящими птицами… Нет, он не охотился за ними — зачем? — но красота их полёта, их свобода завораживали. Изумление и восторг были его спутниками в долгом путешествии — от одного дня к другому.
Но когда эта птица свалилась в его пещеру, он понял, что хочет с ней дружить. И решил подойти.
………..
Очнулась птица от боли. Она лежала под небольшим пятнышком света.
Двигаться сил не было. Но хватило сил немного оглядеться, не поворачивая головы.
Она лежала в пещере. Стен пещеры она не видела. А свет шел из дыры в потолке. Похоже, именно в эту дыру она и упала.
Солнце блестело на перьях. Все тело невыносимо болело. Но больше всего болело крыло.
«Сломала. Вот и конец мне», — подумала птица, закрывая глаза.
Вдруг в тишине пещеры послышался шорох. Птица открыла один глаз. Сил повернуть голову не было. Заметив краем глаза движение, птица всё же попыталась встать, но лишь слабо шевельнулась.
А шорох всё приближался. И вот, наконец, она увидела, от кого этот звук исходил…
Это был паук.
………..
Птица была чудесна. Белая и сверкающая, крепкий клюв и длинная шея… Странная, конечно. Но в центре пещеры, под светом, который она впустила, проломив перекрытие из веток, паутины и травы, она казалась такой милой.И почудилось ему, что он даже видел кого-то похожего… Где-то… Когда-то…
Нет, не вспомнить сейчас. Похоже, он так много забыл… Вспомнить бы!
А пока он просто посмотрит. Вон, как тяжело дышит птица. Наверное, ей совсем плохо...
………..
Он был большим. Для птицы, считающей себя воробьем, — просто огромным. Четыре пронзительных глаза спереди мохнатой головы, много длинных ног, тело, нависающее сверху над ними, жвала…
Птица забилась, но сил не хватило даже как следует выпрямить здоровое крыло. Стук сердца оглушал. Казалось, он раскатывается по всей пещере.
Паук молча приближался.
«Конец…»
Вздохнув с клекотом, птица потеряла сознание.
………..
Когда она очнулась, вокруг была все так же пещера. Сверху шел розоватый свет. Пахло травами и чем-то сладким. Она смогла повернуть голову. Крыло! Крыло было спеленуто чем-то крепким и тонким. И не так болело. Птица вскинула голову. Паук стоял в дальнем конце пещеры. Перед ним была скорлупа какого-то ореха, полная воды.
«Как же хочется пить!» — птица дернулась, было, к воде, поползла под пристальным взглядом по гамаку из паутины, на котором она лежала, в сторону скорлупы… Пока на полпути ее не остановил страх.
«Сейчас он меня съест...»
Будто прочитав эту мысль, паук отошел подальше. Птица сделала движение к воде. Паук еще отодвинулся. И тогда птица, уже не мешкая, подползла к скорлупе. Ей очень захотелось жить. Даже под взглядом паука и в этой пещере.
Когда воды была выпита, птица огляделась. Недалеко лежали фрукты. Паук смотрел. Птица очень захотела есть, но испугалась. Паук был страшный. Жвала вроде бы указывали на то, что он хищный и вполне может закусить птицей. Но вдруг фрукты — тоже его обед? И он будет за них с ней драться?
Паук опять понял ее без слов — а мог ли он говорить? — и отошел за каменную колонну, отделяющую эту часть пещеры от прохода вглубь скалы. Птица кинулась на еду. В жизни не ела она фруктов слаще.
Поев, птица отползла в середину паутины-гамака. Прекрасно, впрочем, понимая, что это ее не спасет, если паук решит пообедать. Но инстинкт гнал быть подальше от краев паутинной сетки. Замерев, птица долго лежала. Смотрела на паука. Он, не мигая, смотрел на нее. Сама не заметив, как, птица заснула.
………..
Паук не любил есть птиц. И змей не ел. И лягушек. Он вообще не любил охотиться, питался фруктами и другими плодами, что так щедро давала земля, где он жил. И даже нити своей паутины смазывал клеем лишь изредка, для прочности, не для охоты.
Впрочем, ему не было странно, что его так боятся. Он привык.
Правда, было удивительно, что боится его именно эта птица, такая красивая, такая большая…
Но здорово, что она тоже ест фрукты. Значит, можно просто собирать больше — на двоих.
………..
На следующий день она очнулась. Паука не было, но у края паутины стояла скорлупа с водой и лежала горка фруктов. Птица поела, оглядываясь по сторонам. Паук вышел из-за столба у прохода только тогда, когда она уползла в центр паутинного ложа.
«Что он хочет? Почему он меня не ест?» — думала птица, ожидая, по привычке, самого худшего. Но постепенно привыкала к мысли, что, возможно, паук всё-таки не будет на неё охотиться. Чудной он! Но, может быть, добрый?…
………..
Так продолжалось несколько дней, пока птица не почувствовала, что может встать на ноги. Ей очень хотелось смыть грязь с перьев. Раны покрылись коркой. Эту корку тоже хотелось промыть.
Кроме дыры в потолке из пещеры было два выхода: тот, где прятался паук — и с противоположной от колонны стороны.
Однажды, поев, она решилась пройти ко второму выходу. Вероятно, тот, откуда появлялся паук, вел к выходу на поверхность. Но там был ОН.
Птица решила проверить, не ведет ли другой ход тоже наверх. Осторожно и тихо ступала она, все еще припадая на ушибленную ногу. Ход сворачивал вправо, плавно и незаметно. За поворотом оказался еще один ход, широкий , опирающийся на столбы из камня. За ним были другие пещеры. Сверху свисали каменные столбы. Снизу росли каменные столбы. Наверху были дыры на поверхность, слишком узкие, чтобы пролезть, но достаточные для того, чтобы окрасить пещеру в розовые и фиолетовые цвета. Все искрилось. Воздух был прозрачным и свежим. Птица завороженно разглядывала красоты, выступы, искры, отдельные прекрасные камни, выступающие гроздьями из стен.
Гуляя между столбами, птица забыла обо всем. Очнулась у небольшого водоёма. Этот водоём находился на дне пещеры, в нише. И он был украшен. Края выложены камешками, на дне лежали красивые плоские камни побольше. Вода капала сверху. И так красив был этот источник, так завораживал звук падающей воды в тишине, что птица тотчас захотела пить. Сделав шаг к воде, она замерла. Из воды на нее смотрела… белая птица. Красивая длинная шея. Хохолок с завитками. Черные окантовки вокруг глаз. Птица вертела шеей, пытаясь сообразить, кто же это. Как смог паук поместить это прекрасное существо в воду?
Почему-то вдруг вспомнились рассказы дворовых индюшек о белой жар-птице. Та птица была редкой. Но приносила чудеса и счастье тем, кто был с ней. И та птица быстро умирала, пропадая от рук тех, кто за нею охотился.
«Приду сюда завтра. Побуду с ней рядом. Может, она и мне подарит немного счастья или чуда? Может, я спасусь?..» — подумала птица и поспешила вернуться в пещеру, оглядываясь и прислушиваясь.
………..
Паук меж тем наблюдал за птицей украдкой из-за камней и поворотов. Он видел, как она смотрела в этот пруд. В водоёме — какое-то чудо, это понятно … Что же было там? И откуда взялось?
Проводив птицу к ее ложу, он сам отправился к источнику. Увы. На него смотрели из воды только круглые глаза над жвалами. Никаких чудес.
………..
Каждый день птица гуляла по пещере. Все смелее и смелее. Она уже не вздрагивала от шороха паучьих лап. Она привыкла к его молчаливому присутствию. Со временем она перестала видеть в нем только хищные жвала. А его глаза стали казаться ей грустными.
«Он дал мне пищу. И кров. Никто не дал, кроме него!» — Птице захотелось отблагодарить паука. Но чем? У нее ничего не было, кроме перьев. И она храбро дернула перо из крыла и положила на край паутины. Паук замер. Потом подошел, аккуратно взял перо и бережно понес его вглубь пещеры.
………..
Паук замер. “Где же я видел такой обычай? Точно же, видел! Белая птица, дарит перо… Ох, память моя. память! Ладно, не вспомнить. Может, потом когда-нибудь. Или у соседей поспрашиваю, людей послушаю. Кто-то же должен знать? Но это - потом. А сейчас я не хочу её обижать. Да и перо очень уж красивое. Я придумаю, как сделать так, чтобы оно украшало эту пещеру еще лучше, чтобы в ней стало ещё уютнее”.
Он подошёл, аккуратно взял перо и бережно понёс его вглубь пещеры. И, почему-то, увидев это перо, он испытал надежду. Надежду на свободу.Ему казалось, что много лет он ждал в этой пещере эту надежду. Ждал - и не верил…
Но что это за надежда? Он не помнил.
………..
Крыло птицы заживало. Перья отросли. Птица гуляла свободно, все чаще поглядывая вверх, на проход в крыше пещеры. Паук снова затянул этот проход негустой паутиной, и на паутину уже нападала листва и трава. Тонким слоем. Пропуская солнечные блики и кусочки синего неба. Небо манило птицу.
Но ей было грустно. Ей было жалко покидать паука, который так о ней заботился. А еще она продолжала ходить к источнику. Пить из него и часами смотреть на отражение. Паук садился все ближе к ней. Она уже спокойнее воспринимала этот немигающий взгляд, хотя сердце внутри всё ещё сжималось. Сердце знало, что паук — хищник. Но это был добрый хищник. И грустный хищник.
И она уже не думала, что он хочет её съесть. Ну, по крайней мере, когда он не подходил слишком близко.
В один из дней птица стала клювом снимать повязку с крыла. Крыло двигалось. Но было слабо. Она поднялась на цыпочки и замахала крыльями, чтобы размять их. Паук тут же пришел на звук. Посмотрел, подвигал жвалами, сделал какой-то жест передними лапами - и убежал. Видимо, по своим важным паучьим делам...
Ну, и пусть!.. Зато крыло двигалось!
………..
Паук молча смотрел, как птица машет крыльями. Больное крыло срослось хорошо, и скоро она улетит. Ослабла, конечно, но это дело поправимое. Очень скоро она снова поднимется в воздух!
Он даже не думал её удерживать. Он любил смотреть за полетом, а эта птица, даже когда была совсем слаба, летала великолепно! Как же она полетит, когда снова станет сильной?! Вот бы она сделала круг на пещерой - он мог бы любоваться полетом дольше… Птицы так замечательны, когда летают! А эта, со своим белым сверкающим оперением - просто прекрасна!
Он, конечно, как-то привык к ней за столько времени. Она даже почти перестала его — его! — бояться. Это же — просто чудо! Но чудеса нельзя удерживать — иначе они погибнут.
Он знал об этом. Хоть и не помнил, откуда.
………..
И вот крыло заработало как нужно. Птица беспокойно ходила по пещере.
«Где же он?»
Паука не было. Долго. Иногда он отсутствовал долго. Наверное, охотился.
Самым здравым было бы улететь, пока его нет. Безопаснее. Но птица уже не могла не видеть в пауке почти друга.
И вот он появился из-за угла.
Птица сделала несколько взмахов, показывая: «Смотри. Все зажило».
Паук приближался. Птица окаменела, внезапно испугавшись, что вот теперь-то он ее съест. Разозлится и съест. Но что-то внутри толкало ее поверить ему. Она храбро выставила вперёд пушистую грудку и задрала голову вверх, открыв шею и зажмурив глаза.
Прошла минута. Другая. Ничего не происходило. Птица открыла глаза. Паук стоял близко. Молча смотрел на нее грустными глазами. Долго смотрел. А потом начал пятиться.
«Он отпускает меня!!!» — подумала птица и вдруг рванула... к нему. Прижалась к нему грудкой, обняла крыльями. Паук замер. На ощупь он оказался теплым и пушистым. Грудка птицы была на уровне жвал. Она выгнулась:
— Возьми мое сердце. Тебе оно нужнее!
Она и сама не понимала, что толкнуло её на этот безумный поступок, на этот странный крик… Но что-то вдруг начало происходить... странное.
Паук остолбенел, дернулся и обмяк. Упал на брюшко. Тело стало трястись, а панцирь на спине стал лопаться. Из трещин в панцире полыхнул свет. И вот оболочка с треском лопнула, и из нее появился силуэт. Весь из света. Целиком. Птица почти ослепла.
- "Кто это?"-
………..
«Ох, ты ж, Солнце, отец родной! Вот это да! Я, оказывается, и не паук вовсе… И…
Память!!! Я — помню!!!
И где видел подобных птиц, и что значит перо, и… Ох, звезда, моя матушка! Я даже имя своё помню! Я же — солнечный дух… И в тело паучье я был заточен… Ладно, не важно, кем и когда — сейчас я свободен!!! Благодаря ей, птице».
………..
Фигура из света распрямилась. Он него исходило тепло. Почти жар. Он сделал шаг к птице.
— Не бойся меня. Я — твой друг, — паук-солнце наконец-то мог говорить.
Птица испуганно пятилась, пока не уперлась в паутину и не запуталась в ней лапами. Солнечное существо приблизилось.
— Ты принесла мне чудо. Я стал собой. За это я всегда буду тебе благодарен. А теперь я хочу подарить тебе твое чудо, — с этими словами он обнял ее и прижал к себе, выдыхая жар прямо в ее бьющееся тельце.
Её будто молния пронзила. Птица почти ослепла и оглохла...
И вдруг — все изменилось. Сердце её остановилось… а потом забилось вновь. Но это было сердце уже совсем другой птицы. Жар-птицы. Она наполнилась светом. Перья стали светиться и волшебно переливались. После каждого взмаха крыла за ней оставались звезды и искры. Тело наполнилось радостью и светом. Птица все поняла. Кто она. Кто он.
Два новых существа смотрели друг на друга, стоя на дне круглой пещеры под светом, льющимся сверху. Она оба одновременно взмыли в воздух и вырвались через проход к небу. Светило солнце.
………..
Птице было так радостно летать вместе с другом, которого больше не надо бояться и оставлять! Не сговариваясь, они летали вокруг, пробуя новые силы.
Потом паук- солнце подлетел к ней и указал рукой вниз. Птица спустилась.
— Семена! — произнёс он очень тихо.
Птица услышала. И сразу всё поняла. И кивнула.
Хорошая мысль: посадить тут дерево.
Птица взяла одно семя и понесла его на дно пещеры. Потом она полила его с помощью скорлупки, из того источника. А дух солнца подержал руки над местом, где было семечко, подарив ему волшебную силу и жизнь.
Оба знали, что могут теперь лететь, куда угодно, вместе — и по-отдельности. Что они смогут возвращаться в эту пещеру — одновременно и порознь. И ждать пещера будет только их, бережно укрытая деревом, которое прорастет точно через верхний лаз. Затем дерево вырастет еще больше и будет укрывать путников, служить ориентиром, а тем, кто будет очень искренен и везуч — исполнять заветные желания, ибо корни дерева питаются от живительного источника в пещере, и где-то под деревом лежат перья жар-птицы.