.
Не могу сам почистить картошку своей онемевшей рукой, не говоря уже о боли после выписки из больницы. Я разбит, болен беспомощен и одинок . Боль была во время операции адской, похожей, на боль от дыбы, или, наверное, от распятия. Какую ерунду несут люди о том что смерть страшна. Смерть - избавление от боли .Страшна смерть близких, наконец страшна боль, которой у меня было много, просто, такой не знал... Я не верю в то, что в Раю не будет страданий, они будут но тонкие, как в состоянии влюбленности в образ Пресвятой Марии, и в лик Христа. В Раю не будет лишь грубых страданий, как и грубых наслаждений. Но и в Аду помимо грубых страданий будут грубые наслаждения (крайне грубые, до животности, не такие , как в этой земной жизни), а тонких страданий не будет - как и тонких наслаждений. Все христиане пишут о страдании, о чувстве несения креста. Мой отец был христианином и был страдальцем. И я христианин и я страдалец. Я люблю Христа, но я никогда не носил крестика с распятием (символом страдания.) Мой символ не Крест, а Кольцо(как у Ницше) обручальное Кольцо Вечности, как символ вечного возвращения ее начала, как символ духовного утверждения истока жизни, как образ утверждения ДА - улыбке ребенка, появлению цветка в поле, наконец Христу и Пресвятой Деве Марии, или хотя бы крестик с кольцом вверху, (вместо вертикальной перекладины.)
Я много знал страданий, уже с детства но я хочу носить кольцо, как то, что отрицает мои страдания поднимаясь куда-то выше. Как говорил Христос "Бремя мое легко". А как больно порой от чужих страданий… Ночью в больнице, перед самой выпиской – услышал крик Помогите! доносящийся с отделения. Вскоре, крик о помощи перешел в сбивчивый но внятный монолог, (принадлежащий по всей видимости старику)обращенный в ночную пустоту непонятно кому, в ходе которого до меня донеслось примерно следующее. Люди добрые помогите! Не пройдите мимо старого человека в беде. Я лежу, и мне не подняться. Полиция! Милиция! Дети! Не смотря на тяжелое состояние после укола и такой же тяжелый гипс, с трудом я поднялся и по темному больничному коридору отправился на крик, пока не дошел до самой дальней палаты (откуда и доносился этот монолог.) Звучал он наверное, уже час, а может и два. Я не ошибся, войдя в палату и увидев больного, учащенно дышащего старика лежащего у самого окна.
Поначалу я даже не решился подойти.
Старик был без сознания после перенесенной операции и бредил в своем потустороннем сне. Точнее не старик был без сознания, а я бы сказал, сознание старика не потерявшее связь с миром – транслировало свои, какие- то, страшные воспоминания об этом мире, через потерявшего с миром связь старика, словно бы пытаясь освободиться и от мира и от дряхлого тела старика, просящего о помощи где- то на улице, хотя и лежал старик в палате, в тепле и относительном уюте. Полиция! Милиция! Люди добрые! Не бросайте меня здесь одного. Я лежу на земле мне холодно. Поднимите меня… Дети! Дети! Вы же дети, вы добрые дети…
Неужели и вы мимо пройдете?
Однако судя по всему, и люди, и дети и полиция проходили мимо… Старик бредил… В бреду люди часто воспроизводят для себя самую страшную ситуацию. Самое страшное для старика - было оказаться одному на улице лежащему и умирающему у ног равнодушно спешащих людей. В этом смысле , бред есть какой -то предел сознания. Точнее предел опыта и самого человека, через который, сознание пытается переступить, что бы от человека освободиться, и наверное выйти к Ангелам. Впрочем, не к ангелам обращался старик…
Старик верил в добрых людей .
Не в милостивых ангелов ,а в добрую милицию, или хотя бы в добрых детей. Ведь и дети – ангелы. И даже если и люди не святы, они добры. Потому , что во времена СССР (и жизни этого старика) люди были добрыми. Старик бредил, а рядом храпели другие прооперированные больные, и больше никого рядом не было. Кстати я так же точно лежал перед тем как попасть в больницу – переломанный и одинокий , прося у каких то женщин что бы мне помогли подняться . Однако женщины меня приняли за раненого бандита. А может и за террориста.
До дому добирался сам, и лишь дома вызвал скорую…
Я подошел к старику поближе. Укрыл его упавшим покрывалом, положив ладонь ему на лоб. Старик вдруг затих, и вскоре успокоился. И снился ему наверное уже другой, более светлый сон. А я после подобного монолога, долго не мог уснуть, и лишь под утро, отключился.
Христианство (особенно Православие) сделало меня несчастным...
Я не сейчас это понял, а давно, лет пятнадцать назад. И Кьеркегора оно сделало несчастным. Да и Гегель писал, что христианство есть форма несчастного сознания. Гегель был, в общем, прав. Правда, он понял эту истину лишь плоско...
Тот не христианин, кого христианство не сделало несчастным.
А что сказать о несчастных? Страдание никого не красит, и вряд ли кого , делает лучше. Лучше человека делает пожалуй сострадание , которое человек не открыл бы, не знай он страдания , и то не во всех случаях, поскольку иных страдание - скорее ожесточает. А несчастье сильного красит, не сильного - подавляет. Приведу еще один случай. Лежал со мной в палате, бандит.
Обе ноги сломали в драке...
А он крутой , парень из блатного сословия, удалой такой, стихийный, храбрый, даже красивый внешне хотя и красивый, как бандит из сериала. А тут, с трудом, в коляске ездит, от болей страдает. И всего -то ему 25 лет. И он вдруг раскрыл себя иначе оказавшись в таком вот плачевном положении. Как он заботился о нищих и больных стариках...
И голодного угостит вкусным, и даже калеку утешит...
Разве что меня постоянно будил: Пойдем, покурим, Витя. В одном из разговоров признался мне что весь он переломанный из -за своего образа жизни. Вот в нем и обнаружилась красота (в его несчастьи) - не бандитско-языческая а иная, христианская...
Многих раздражают блатные.
Такие наверное не встречали противных интеллигентов. По мне же, люди делятся на тех в ком есть красота (хотя бы и грубая или примитивно-блатная) и в ком вообще ее нет. Мы выбираем многое, но не мир где рождаемся и не среду в которой растем. Не всем быть мажорами, и слава Богу. А еще у меня был хороший сосед. Благородный алкоголик (лицо, манеры, честность.)Его ,тоже откачали - как и меня.
Приятный мужик, уже подружились, да его перевели на другое отделение.
Алкоголизм (в его случае)форма дистанции сознания от мира, образ понимания кажимости происходящего. Это как отказ отвечать за мир, в котором ты не востребован. Благородная душа - либо открывается Богу, либо уходит в себя, в свои глубины как в свои неразгаданные сны. А однажды его случайно встретил. Сколько радости у обоих - хоть пять минут поговорить. Хорошо не то, что человека возвеличивает, а то, что его умаляет.
Хорошо не то что возвышает, а то что - побуждает к нисхождению.
Страдание и несчастье, отличаются, и хотя несчастье близко к роду хронического страдания (перешедшего в хроническое состояние из острого), я бы не стал страдание и несчастье отождествлять. Страдание противостоит миру, и судьбе, когда, как несчастье уходит от мира, и от судьбы, и даже от времени, в свою странную вечность без надежды на перемену.
Страдающим был Ницше, и Маяковский, а несчастным был Кьеркегор, или скажем, Блок...
Несчастье выкидывает человека из мира - на его окраину, когда, как страдание - сталкивает личность и мир, человека и общество, хрупкую любовь и закон, вынося личность в его центр. Страдальцы живут любовью, несчастные иллюзией, или мечтой похожей больше на иллюзию, а не любовью, что не означает, что они никого не любят, или не могут любить.
Они скорее не способны привязываться.
Многие люди блатные несчастны, потому что их заведомо выкинул мир, на чьих границах они встретили себе подобных. Ради чего? Что бы жить гибельной удалью, и иллюзией красоты. Несчастны и некоторые одинокие верующие, не способные войти в церковь, (ибо церковь не для них) непризнанные поэты, музыканты, или философы.
Несчастны алкоголики, чье пьянство напоминает затвор, тихие наркоманы.
Бодлер был несчастным, (Рэмбо - его противоположность был страдающим), или Ксения Некрасова. Несчастные были и будут, хотя в разные времена в разных количествах. Сейчас их например, очень много...И наверное, это не случайно. Что еще остается заметить?...Страдающим можно помочь. Несчастным, нельзя...
Это еще одна существенная разница меж теми и другими.
Революцию делают страдающие. А несчастье - значит не участие, ибо несчастны люди при любом строе, или религии, при любом обществе, даже самом гуманном, от чего мы увы, далеки. И речь, конечно, не об обществе. Хотя, например, в больнице каждый больной в палате больному - врач. Нет разделения на классы. Прикованный к инвалидной коляске бывший бизнесмен и бедный рабочий с трудом держащийся на ногах оказавшиеся в одной палате -лучшие друзья. Таким должно быть наверное и общество.
Какие мне еще приходили мысли?
Помню, подумал я было, что Демиург (в гностическом понимании) если он есть, не так и плох. Положим, разломал я себе руку. Это недочет Демиурга, который сотворил мое тело хрупким...Но с другой стороны, кости со временем срастаются, значит, от демиургического импульса к костям моим идет кальций, а сгустки крови на костях становятся клетками, а клетки костью, (если конечно, у меня все заработает после срастания, в чем я пока не уверен, ибо моя травма считается очень сложной...)
Потом подумал я, какую чушь я подумал под своими одурманивающими таблетками от боли.
Преображение клеток в кость - это уже от принципа Жизни и значит от Господа, а не от Демиурга. Демиург несет лишь Принцип Материи, а Господь принцип Жизни. Потому и воскреснут люди от Слова Бога, а не Демиурга, ибо лишь Господь есть Жизнь...И воскреснут потому в телах иных, более тонких, и юных, и бессмертных. Тогда несчастные и обретут счастье.
...А пока, несчастных - хранит Господь.
Мир с его шумами никогда не разбудит сна их души - об их если не Царствии Небесном, то о Рае...Страдание что-то искупает. А несчастные оплачивают просто эту жизнь, что бы она хотя бы, была. И у тех и других - большие шансы спастись.
Правда, если бы те и другие хотя бы немного уверовали.
Ведь достаточно иметь веру с горчичное зерно. У несчастных и страдающих больше шансов спастись, ибо они в большей мере дети, в большей степени не от мира, в большей мере вне суда земного. Несчастье по своему архаично, не современно миру...
Пожалуй, в этом его смысл, даже величие.
(осень, 2017)
