В конце 90-х носить было нечего. Бюджет пел романсы на всякие голоса, зато в городе появилась целая россыпь «секонд-хендов». Это сейчас там верх приличия, вешалки, кабинки для переодевания и гордое имя «Евросток». Тогда это был – просто сток. Канализация тряпичных отходов Большого Мира. Но для меня, отчаянно любившей бабушкины сундуки, это был натурально Клондайк.
Если запастить временем и стиральным порошком, иногда там можно было отыскать настоящие сокровища. Именно таким образом у меня появился костюм Armany, настоящий кашемировый платок Burberry и куча футболок Lacoste.
Именно таким образом как-то раз в секонде без окон, больше похожем на бомбоубежище, чем на магазин, который располагался во дворце культуры имени Карла Маркса, я откопала сине-зеленое платье с биркой Marks&Spenser.
Оно было странного, но очень удобного фасона, свободное, с низкой талией, с глухим воротником-стойкой, но настолько тонкое, что не скрывало ничего из достоинств, а недостатки в нем просто отсутствовали.
Что Маркс, который с Энгельсом, пригрел в своем подвале Marksa который со Спенсером, добавляло находке сюра, юмора и концепта.
Платье было выстирано, отглажено, подшито надорвавшимся подолом - и приготовлено к Великому Дню Свидания
Удивить любимого новой сексуальной тряпочкой - прекрасное ощущение, если не собираешься года через два спрашивать его при свечах: «Любимый! А ты помнишь то платье, в котором я была в наш первый вечер?» В лучшем случае он вспомнит, что проклятая застежка не поддалась его героическим усилиям. («Так это было платье?!»)
Тогда я была порядком огорчена отсутствием внимания к поему прекрасному прикиду, а сейчас понимаю, что в мужской жизни, вообще-то, есть только три шаблона взаимоотношений с женщинами.
Первый - это Блондинка-в-голубом (беззащитная, желательно без мозгов, падающая в обморок от слова «мышь»).
Второй – Брюнетка-в-красном (Кармен, бурный секс, торт об стену и у друзей слюни до колен).
Третий – Рыжая-без-ничего (веселая подружка дней суровых, которая и поймет, и простит, и от жены защитит).
И только между тремя этими дорогами, он, как Илья Муромец на распутье, ориентируется очень хорошо.
Направо пойдешь - в ЗАГС попадешь, прямо в тещины объятия. А теща - она тоже в прошлом блондинка, только на восемь размеров ширшее. И жить тебе, Илюха, в этом сиропном плену до самой старости.
Налево пойдешь... Ну, что там бывает, когда налево ходят? Правильно: коня потеряешь, а так же седло, уздечку, кольчугу и прочую собственность. Хотя будешь жив и даже здоров - пока здоровья хватит.
Прямо пойдешь - ждут тебя великие битвы и слава, но можешь и полечь на поле брани очень даже запросто, надорвавши свободой неподготовленный организм.
Любой отход от этих стандартов вызывает в организме среднестатистического мужчины тяжелый кризис. Шестеренки дают сбой, не понимая, в какую сторону им вертеться, и он зависает с открытым ртом, провожая глазами чудо в юбке поверх брюк и розовом пальтишке, очень, конечно, стильном, но что с ним делать-то?
Поэтому умная девушка не станет выпрыгивать из придорожных кустов навстречу своему рыцарю с репяхами в волосах и бодрым криком: «Я всю жизнь тебя ждала», дабы не напугать до икоты своего возможного суженого.
Умная девушка скромно станет обочь дороги, вся такая в красном или голубом (белым лучше не злоупотреблять, дабы не вызывать пугающих Мендельсоном ассоциаций), будет ковырять ножкой травку и говорить: "Ах, что вы, что вы... Я тут просто землянику собирала...", даже если и ноябрь на дворе.
Но это все я поняла намного позже.