Максиму Петровичу тоже пришлось столкнуться с трудностями, только другого рода. В начале второго учебного полугодия он принимал новую параллель четвертых классов под недавно введенный предмет «Основы религиозных культур и светской этики» в модуле «Основы православной культуры». Кстати, этот модуль по идее должен был выбираться по желанию родителей среди других – «Основы ислама», «Основы буддизма», «Основы иудаизма», «Основы религиозных культур» или «Светская этика». На самом деле все было решено автоматически, безо всякого выбора по предложению Ариши. На основании того, что в школе издавна существовали традиции преподавания христианства и православия – и самим Петровичем, и с недавних пор Василием. Но не только поэтому – неизбежная «разноголосица» родителей в выборе предметов повлекла бы за собой необходимость отдельных часов преподавания для всех групп учеников, а средства на это должна была искать сама школа. Поэтому так и определились – «по большинству». Кружелица во все эти тонкости вникать не стала и даже, побывал на первом уроке Петровича, заметив поддержку других учителей и благожелательное отношение учеников, – тоже высказалась в положительном духе. Дескать, она сама религию «не понимает», она «далека от веры», но понимает «важность всего этого». На самом деле, побывав на нескольких совещания по внедрению нового предмета, она просто видела, какой это «геморрой» для министра, как напрягают его дебаты по этому поводу, и единственно к чему стремилась – избежать конфликтов на этой почве.
А в том, какие вокруг этого предмета кипят страсти, пришлось убедиться и самому Максиму Петровичу, когда он побывал на курсах, дававших право вести этот предмет. «Тьюторы» - так почему-то на западный манер стали называть их наставников, обучавшихся в Москве, - с придыханием и дрожанием в голосе настаивали на том, что «все религии нужно преподавать одинаково», что «ни в коем случае нельзя выделять ни одну из религий». Эта позиция сразу же вошла в противоречие с небольшой группкой православно настроенных учителей, к которой принадлежал и Борюн. Они стояли на том, что в стране, где большинство населения принадлежит по рождению и крещению к православной вере, православию нужно уделять первостепенное внимание.
Дебаты вскоре вышли на самый высокий уровень, когда состоялась встреча учителей и представителей министерства с митрополитом Ставропольским и Владикавказским Феофаном. Много шутя и даже рассказав пару анекдотов, еще не очень старый Владыка сказал о том, что православие будет преподаваться не «арабам или нигерийцам», а русским людям, у которых оно «в генах и крови». Что православная культура – это культура и Пушкина, и Гоголя и Достоевского, что без православия невозможно представить в целом русскую культуру, а разбираться в ней нужно каждому человеку, живущему в России, независимо от его личной религиозной ориентации. Чтобы познав православную культуру и при желании сознательно приняв православную веру, - можно было реально претворять ее в окружающей жизни.
И также с шутками и прибаутками, имитируя характерный еврейский акцент, рассказал одну еврейскую притчу:
«Шли однажды вместе раввин и мыловар.
- Что толку в еврейской религии? – спросил мыловар. – Посмотри, сколько бед и страданий в мире! Не помогают ни тысячи лет познания добра, правды и справедливости, ни изучение Торы, ни мудрость праведников, ни высокие идеалы пророков. Если наша вера на самом деле истинна, почему так плохо?
Ничего не ответил раввин. Пошли они дальше, видят: ребенок в сточной канаве играет, весь грязный, перепачканный. И сказал раввин:
- Посмотри на этого ребенка. Ты говоришь, мыло отмывает людей от грязи, а он – весь в грязи. Что толку в мыле? Его в мире хоть отбавляй, а ребенок остается грязным. Вот я и спрашиваю, так ли уж помогает мыло?
- Но, рабби, - возразил мыловар, - мыло не может помочь, если им не пользоваться.
- Верно, - оживился раввин. – Так же и с нашей религией. Она не помогает, если не использовать ее изо дня в день всю жизнь!»
Вернувшись в курсов, Максим Петрович с энтузиазмом принялся за ведение нового предмета, тем более, что он обеспечивался солидной информационной базой - учебниками, специальной компьютерной программой и обучающими дисками практически на каждого ученика. И первый год его преподавания каждый урок он разрабатывал с учетом «компьютерной поддержки» - слайдами и последующими тестами для проверки усвоения содержания. Поскольку в преподавании изначально не предусматривалось какого-либо оценивания, он придумал собственную систему – вручал клейкие «смайлики» за выполнение «необязательных» домашних заданий и хорошие ответы на уроке. Смайлики эти наклеивались на страницы тетрадок и в конце каждой четверти подсчитывались. «Лидеров» Максим Петрович чем-нибудь награждал – чаще всего покупал им красочные бумажные иконки.
Однако уже к концу первого года преподавания Максим Петрович почувствовал «что-то не то». Дети воспринимали его предмет просто как «развлекательное шоу», а погоня за «смайликами» превратилась в своего рода соревнование за победу любой ценой. А когда он уже в следующем году увидел своих питомцев в шестом классе, то поразился, насколько его преподавание «прошло мимо». В этих дерущихся, матюкающихся, сексуально озабоченных, «злобных и подленьких ученичках» не было видно даже и следа какой-либо просто «культуры», не говоря уже о православной. Особенно Максима Петровича поразил один шестой класс, в который он прежде вкладывал столько сил, видя что сама религиозная тематика им не очень интересна. Теперь же они в открытую хамили, орали на его уроке, изводя маленькими пакостями и подлостями, на которые способны злобные, бессердечные дети. И Максим Петрович с горечью вынужден был признаться сам себе, что все его усилия «прошли мимо».
Для Борюна это был тяжелый удар и тяжелый опыт. Вере в своей концепции ВОЛ-а (Вера-Отечество-Любовь) он преподавал первостепенное значение. Он ясно видел, что в условиях современной России: духовного вакуума, отсутствия высоких ценностей и нравственной вседозволенности - вера в Бога – это уже не просто средство спасения человеческой души, это вообще единственное средство сделать человека хоть сколько-нибудь человеком. Причем, это уже самое «последнее средство», и если не помогает вера, то ничего другое помочь уже не может…
Поэтому Максим Петрович тяжело переживал свои педагогические неудачи на поприще «воспитания Веры». Примерно в то же время, когда он упрекал Василия за «недачу уроков» и неспособность пробудить интерес к ним – он, не говоря об этом Василию, бился над той же самой проблемой – проблемой «прохождения мимо». Когда самое главное, что он хотел вложить в детские души, – «проходило мимо» них.
Подсказка пришла неожиданно и по видимости случайно. Однажды у него на уроке от зараженной флэшки завис компьютер, и все что он задумал на уроке с его использованием, оказалось неприменимым. Изучалась тема «Христианский подвиг». Максим Петрович не знал, чем же занять детей... Уже прочитали параграф… «Эх, сейчас как раз бы тестик в качестве закрепления», - с тоской подумал он…
- Ребята, а давайте подумаем, кто из нашего класса мог бы совершить настоящий христианский подвиг – раздать все свое имущество другим, воспитать чужих детей-сирот или даже отдать жизнь, как отдавали ее наши многие соотечественники?.. – сам не ожидая от себя, больше от отчаяния и незнания, чем занять детей, спросил их Максим Петрович.
Но неожиданно вопрос вызвал огромный интерес, настоящую дискуссию, потом начались «выборы», когда на каждый «вид подвига» был выбран «самый подходящий» в классе человек – и Петрович не заметил, как пролетело время, и прозвенел звонок, которого дети едва ли расслышали, увлеченные своими дебатами.
В другой раз Максим Петрович уже сам предложил дискуссию с последующими «тайными выборами» наиболее достойных представителей на главные христианские добродетели – Веру, Надежду, Любовь…
Дальше – больше, теперь уже к каждому уроку Петрович специально продумывал «личностный подход»: где, в какой момент перевести «абстрактный» разговор на «реальных» детей, растущих в этом классе и живущих в этом часе на его уроке, - на их реальный опыт, на их потребности и проблемы. Постепенно до него дошла вся «пагубность» компьютерных технологий в таком тонком деле как воспитание человеческой и тем более детской души. Он убедился, что с его использованием у детей автоматически включается внешний интерес к красочному «шоу» или желание «найти правильный ответ» в тесте – ни о каком «взгляде внутрь» уже не может быть и речи….
И вот с началом полугодия, взяв под свою опеку новые пятые классы, Максим Петрович, решил полностью отказаться от «информационных технологий». Только он, дети и учебник – как посредник и изредка подсказчик…. Но нелегко это оказалось. Ему попались «продвинутые классы», привыкшие к почти постоянной работе с компьютером и даже интерактивной доской…. Оказавшись «без этого», они заскучали, поначалу им все казалось «скучным и неинтересным» - как следствие начались проблемы с дисциплиной. Но Петрович – бился, не сдавался…. Однажды, после особенно трудного урока, после настоящего «боя» за внимание учеников, за то, чтобы пробиться к их сердцам, за то, чтобы внести хоть лучик света в их «смурные» души, у него мелькнула мысль, что вот теперь он вносит реальный вклад «в хронику ГШР», ее «боевую хронику»…
(продолжение следует... здесь)
на начало главы - здесь
на начало романа - здесь