Тут где-то прочитал статью о романе «Мастер и Маргарита», где в числе прочего автор задавался вопросом: зачем Воланд общается со всякими буфетчиками? Имелось, вероятно, в виду то, что Воланд, такой весь из себя князь мира сего, а разговаривает со всяким быдлом. Типа, недостоверно.
Я ответил в том смысле, что раз Воланд – дьявол, то его природа настолько далека от человеческой, что всякие социальные различия между людьми для него – просто мишура. А дальше я задумался о том, а почему, в частности, Воланд первым в Москве является Бездомному и Берлиозу? Не в том смысле, кто они такие, что сам князь тьмы с ними разговаривает, а в том, почему именно они? Ну мало ли в Москве народу – всякие есть, наверняка есть и грешники покруче, а есть и праведники, и писателей с поэтами целая куча. Почему же все-таки именно Берлиоз и Бездомный?
Ответ, на мой взгляд, кроется в трех вещах:
- В теме беседы. О чем говорят Берлиоз, Бездомный, а потом присоединившийся к ним Воланд? О Христе.
- В хронологии событий. По хронологии, которая яснее станет в дальнейшем по мере чтения романа, в момент встречи на Патриарших, Мастер уже написал свой роман и уже сидит в психушке.
- В Евангелии. В нем Христос говорит: «где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них». Ну а дьявол ведет вечную судебную тяжбу с Богом, поэтому очень часто, где Господь, туда же является и дьявол. И поведение Воланда во время разговора очень напоминает, если и не судебное разбирательство, то по крайней мере диспут, ведущийся в присутствии некой третьей стороны.
Мне раньше было не совсем ясно. Когда Берлиоз говорит: «В нашей стране атеизм никого не удивляет, – дипломатически вежливо сказал Берлиоз, – большинство нашего населения сознательно и давно перестало верить сказкам о боге». В этот момент происходит нечто странное.
Тут иностранец отколол такую штуку: встал и пожал изумленному редактору руку, произнеся при этом слова:
– Позвольте вас поблагодарить от всей души!
– За что это вы его благодарите? – заморгав, осведомился Бездомный.
– За очень важное сведение, которое мне, как путешественнику, чрезвычайно интересно, – многозначительно подняв палец, пояснил заграничный чудак.
За что Воланд благодарит Берлиоза? Его слова в данном случае невозможно принять вполне всерьез, потому что Воланд, как и везде в романе, просто-напросто лжет. Даже если принять их за правду, то получается просто бред. Какое «сведение» мог получить «путешественник»-Воланд из данного высказывания Берлиоза?
На самом деле, конечно, если учесть, что рядом незримо присутствует Господь, который всегда там, где двое или трое собрались во имя Его, то театральный жест Воланда, обращен, конечно же, к Нему. Дьявол на Божьем суде действует как обвинитель, причем (как известно из книги Иова) он заведомо уверен в полной и бесповоротной греховности человека. И здесь он получил прямое подтверждение своей «правоты» прямо из уст обвиняемого. А Берлиоз тем самым подписал себе смертный приговор: он отрекся от Бога (причем 3 раза подряд, что характерно) и отдал себя в руки дьявола. Далее Воланд начинает наводить собеседников на идею о том, что «управляет человеческой жизнью и всем вообще распорядком на земле» именно он, князь века сего. А в заключение почти совсем откровенно говорит:
А бывает и еще хуже: только что человек соберется съездить в Кисловодск, – тут иностранец прищурился на Берлиоза, – пустяковое, казалось бы, дело, но и этого совершить не может, потому что неизвестно почему вдруг возьмет – поскользнется и попадет под трамвай! Неужели вы скажете, что это он сам собою управил так? Не правильнее ли думать, что управился с ним кто-то совсем другой? – и здесь незнакомец рассмеялся странным смешком.
И как вы думаете, КТО управился с Берлиозом таким трагическим образом? Могут ли тут быть два мнения? Все тут уже давно подготовлено («Аннушка уже разлила свое масло»).
«Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь».
Воланд даже предлагает закурить (прямо последнее желание), хотя Берлиоз отказывается. Бездомного, на мой взгляд, спасает здесь только одно – то, что ему Воланд с первого же взгляда категорически не понравился (хотя он и сам не знает, почему, но я скажу чуть позже) и то, что он «очевидно, решив объявить незванному собеседнику войну», упорно спорит с ним и собирается его арестовать.
Занятно, кстати, видеть, что говоря о Христе и религии, Воланд ни разу не упоминает Церковь. Обратите внимание на его пассаж о человеке, тяжело заболевшем:
Родные вам начинают лгать, вы, чуя неладное, бросаетесь к ученым врачам, затем к шарлатанам, а бывает, и к гадалкам. Как первое и второе, так и третье – совершенно бессмысленно, вы сами понимаете.
Врачи, потом шарлатаны, потом гадалки. И потом – смерть. Вот, что ждет человека, по словам Воланда. Почему он не упомянул, что некоторые люди идут в Церковь? Случайно, думаете? А почему он, говоря о Канте, утверждает, что «он уже с лишком сто лет пребывает в местах значительно более отдаленных, чем Соловки, и извлечь его оттуда никоим образом нельзя, уверяю вас». Да еще, когда Бездомный говорит, что, мол, жаль, добавляет: «И мне жаль! – подтвердил неизвестный, сверкая глазом». Угадайте, где после смерти может пребывать человек, откуда его не может «извлечь» дьявол, успешно «извлекающий» чуть позже на балу несметное количество давно умерших преступников? Ясно, почему ему так жаль...
Но это мы отвлеклись. Далее Воланд пересказывает часть романа Мастера своим собеседникам на Патриарших. Зачем? Вы когда-нибудь пытались ответить на этот вопрос?
Типа, он рассказывает, как все было на самом деле? Он ведь сам там был. Но зачем он рассказывает это Берлиозу и Бездомному? А мы помним, что Берлиоз уже приговорен, и ему даже сказано, каким образом приговор будет приведен в исполнение? В такой ситуации этот рассказ (точнее фраза, его предваряющая: "Имейте в виду, что Иисус существовал") смотрится как изощренная издевка. Прямо-таки просится на язык "и мог бы вас спасти, а вы только что от него отреклись".
Кстати, а почему мы думаем, что Воланд рассказывает правду? И почему он дословно цитирует роман Мастера, хотя Мастер-то как раз там не был? Более того, хотя Мастер по специальности историк и музейный работник, он при написании романа не работает в музеях и библиотеках. Да, он купил кучу книг на свою премию, выигранную в лотерею (интересно как ему повезло, да?), но вряд ли он мог одномоментно в Москве 20-х годов купить все книги, которые потребовались бы для серьезной исторической работы по данной теме. И писал роман удивительно быстро, в какой-то горячке. Но дело не в этом, а в том, что дословно рассказ одного лица и другого лица не совпадет даже в том случае, если оба присутствовали при некоем событии. И совпасть может только в одном случае: если один подробно расскажет другому, как оно было. Мастера в Ершалаиме 1 века не было, а Воланд был. Вывод?
Именно Воланд рассказал Мастеру (или точнее показал), как оно было. Но кто поручится за правдивость рассказа Воланда? Особенно если учесть, что он непрерывно лжет?
Кстати, Мастер отпечатал 5 или 6 копий своего романа, которые носил по издательствам. А сжег только одну (ну может не одну, но не сказано, сколько именно). Поэтому в чем пафос фразы Воланда «рукописи не горят», которую у нас так все обожают, несмотря на то, что она очевидно лжива? Ну да, конечно, не горят, если второй экземпляр незаметно похитить из издательства...
Я почему про это так много рассуждаю? Потому что в этом кроется прямая и непосредственная причина того, почему Воланд (присутствовавший в Москве задолго до весеннего вечера на Патриарших) является именно Берлиозу и Бездомному. О чем они говорят? Бездомный написал антирелигиозную поэму о Христе, «очертив его очень черными красками», но «Иисус в его изображении получился ну совершенно как живой». Это кстати, причина того, почему Бездомному не понравился Воланд и почему он начал против него упорную борьбу. Однако, Берлиоз заставляет Бездомного переписать поэму на основе идеи, что Иисуса никогда не существовало.
Христиане, не выдумав ничего нового, точно так же создали своего Иисуса, которого на самом деле никогда не было в живых. Вот на это-то и нужно сделать главный упор...
А что хотел сказать своим рассказом, написанным Мастером, Воланд? Как изображен Иисус в тех фрагментах, которые мы читаем в специальных главах романа «Мастер и Маргарита»? А очень просто: Его там нет. Там есть некто Иешуа, некоторые черты которого должны показать, что это, якобы, исторический Иисус. Но это не так. Потому что, во-первых, Иешуа (в отличие от Иисуса) ничего не делает: только рассуждает. Во-вторых, рассуждения Иешуа ничего общего не имеют с евангельским учением Христа. Он даже не праведник – так, просто безобидный сумасшедший, считающий всех добрыми и проповедующий ненасилие. Это карикатура на Христа, убеждающая, что если исторический Иисус именно он, то Христа действительно никогда не существовало, а выдумали его ученики. Это тот самый тезис, который в художественной форме (спасибо Мастеру) предлагает Воланд.
То есть получается, что Берлиоз рассказывает Бездомному именно то, чего Воланд хотел от Мастера (и совсем недавно получил). Берлиоз сверхъестественным образом уловил идею Воланда и стал активно ее разворачивать и вдалбливать Бездомному, что тут же вызвало явление Воланда, который сидит рядом и прислушивается с большим интересом, снисходительно усмехаясь.
Но если бы Воланд тут не появился, то Берлиоз уговорил бы Бездомного переписать поэму и увлек бы того к гибели. А гибель Берлиоза дает ему шанс обдумать все самостоятельно и более осознанно сделать выбор. Правда, воспользовался ли Иван Николаевич Понырев своим шансом, мы так и не узнаем.