Право на жизнь. «Капернаум», реж. Надин Лабаки

Фразой: «Зейн, улыбайся! Это фото на паспорт, а не на свидетельство о смерти», – заканчивается кинопроизведение «Капернаум» Надин Лабаки. Мы видим лицо сирийского мальчика крупным планом. Ему примерно 12 лет, никто точно не знает. Это его первый документ. И он, возможно, единственный в семье, кто получит паспорт. Мальчика зовут Зейн. Зейн впервые улыбнется на 2:00:09 минуте фильма.

Кадр из фильма «Капернаум» [2:00:09], реж. Н. Лабаки

Стоп-кадр, щелчок фотоаппарата. Хочется запомнить его именно таким улыбчивым и милым мальчонкой в желтой кофточке. Но изображение пропадает и начинают стекать белые буквы вниз по черному экрану. Титры. Фильм закончен. Вместе с этим, для нас закончена и история Зейна. Что будет дальше?

Позитивный финал дает надежду на светлое будущее. Желтая кофточка, как ни странно, говорит о том, что жизнь Зейна теперь только в его руках. Желтый – цвет, символизирующий власть и лидерство. Зейн получит документ, который даст ему право на жизнь. Жизнь по его правилам совсем скоро начнется.

Если после финала фильма Зейна ждет «жизнь», то весь фильм может быть обозначен как «не-жизнь». Почти все два часа фильма противопоставляются финалу. «Не-жизнь» есть несчастье, боль, страдание, голод, борьба, отсутствие у ребенка детства и «детских» радостей.

12-летний мальчик словно находится в рабстве. Фильм начинается с определения возраста ребенка и почти сразу же переносит нас в суд. На скамье обвинителя Зейн, на скамье подсудимых – его родители. Да, можно винить за все происходящее в фильме родителей мальчика, они отдают его на тяжелые работы к более «успешному» представителю их национальности, отдают в жены (продают) его 11-летнюю сестру взрослому мужчине, эксплуатируют своих детей и заставляют их зарабатывать деньги.

Можно винить государство, которое демонстрируется посредством изображения блюстителей закона – солдат, работников суда и полиции. Но ведь они помогают ребенку, спасают всех…

Или можно винить равнодушных к чужим проблемам людей, но, кажется, таких очень сложно найти в фильме. «Чужие», порой, показаны более чуткими и внимательными, сопереживающими.

Все-таки на скамье подсудимых родители, однако, виновны ли они? И какие обвинения предъявляет им сын (суд)?

Зейн обвиняет своих родителей в том, что они подарили ему жизнь, но вместо этого он оказался в «не-жизни». Он попал в мир, синонимом которому выступает «хаос». Его «не-жизнь» полна страдания из-за несовершенства системы. В первую очередь, системы государственной.

Даже само название «Капернаум» отсылает к «несовершенному», «обреченному» на страдания существованию. Капернаум – это деревня, упоминающаяся в библии, как обреченная Иисусом. Позже это слово стало использоваться для обозначения хаоса. Режиссер в интервью журналу The New York Times говорила, что для нее Капернаум то же самое, что ад.

Капернаум-ад – отсутствие возможности жить и наслаждаться тем, что ты живешь; вечные страдания и обреченность, грех и отбывание наказания.

Фильм демонстрирует не просто конкретную историю ребенка в Ливане, а историю несоблюдения фундаментальных прав людей по всему миру. Главные проблемы, показанные в фильме – бедность, отсутствие хорошей работы и поддержки со стороны закона. Однако, о какой поддержке может идти речь, если у персонажей нет документов. Точнее, нет таких бумаг, которые бы давали им социальные гарантии или хотя бы право. Право на существование и право на то, чтобы называться человеком, быть частью общества. Вместо этого, на руках у «беженцев» и «рабов» лишь счета о неуплате, повестки в суд, поддельные удостоверения личности.

О каком светлом будущем может идти речь, если, как говорил Зейн, «твоя жизнь стоит меньше одного ботинка»? Фильм каждой своей составляющей говорит о несправедливости, о несовершенстве системы и о пребывании такого большого количества людей в «не-жизни». Рваный монтаж, обрывки кадров – как кислород, который беспомощно глотают незащищенные и напуганные, бесправные люди. Приглушенные цвета – отсутствие радости и возможности насладиться коротким мгновением на этой земле.

И, наконец, возможность для нас, зрителей, увидеть то, что нам доселе повезло не наблюдать, или, наоборот, то, что так нас касается и причиняет нам невероятную боль.

Этот фильм, как говорит Лабаки, она делала для того, чтобы изменить наш мир к лучшему. Она видит несовершенства социальной системы, видит незащищенных людей, которые «рождаются мертвыми», у которых нет имен, и которых, по сути, не существует. И в то же время она показывает этих людей, добрых и честных, с большими сердцами, способных на сострадание и на взаимопомощь, способных любить и заботиться, но обреченных «не жить», а выживать. И даже в аду, в «Капернауте» Лабаки спасает их. Что мешает нам тоже спасти их? Пусть они все улыбнуться. Фильм взывает: пусть случиться «фото на паспорт, а не на свидетельство о смерти».